воспитала Маргариту,  ваша  любовь  окружена
непроницаемой тайной... Что же может нарушить эту тайну теперь?
   - Ничто, о да, ничто! - воскликнул господин Гарди.  -  Я  теперь  почти
уверен в этом...
   - Что хотите вы сказать, друг мой?
   - Я не знаю, должен ли я говорить об этом...
   - Неужели я позволил себе нескромность?
   - Вы... дорогой Марсель?.. Как вы могли так  подумать?  -  с  дружеским
упреком заметил Гарди. - Нет... это совсем не то...  я  люблю  говорить  о
своем  счастье,  когда  я  вполне  в   нем   уверен,   а   моему   некоему
очаровательному проекту не хватает еще...
   Вошедший слуга помешал ему окончить и доложил:
   - Сударь, там какой-то пожилой господин  желает  вас  видеть  по  очень
спешному делу...
   - Уже!.. -  с  легким  нетерпением  воскликнул  господин  Гарди.  -  Вы
позволите, друг мой? - обратился он к господину де Блессак и, заметив, что
последний хочет удалиться в соседнюю комнату, прибавил, улыбаясь:  -  Нет,
нет, оставайтесь... в вашем присутствии разговор быстрей закончится!..
   - Но если это деловой разговор?
   - Мои дела ведутся открыто,  вы  знаете...  Попросите  этого  господина
войти.
   - Извозчик спрашивает, можно ли ему уехать, - оказал слуга.
   - Конечно, нет... он должен отвезти господина  де  Блессак  в  Париж...
пусть ждет.
   Слуга вышел и тотчас же возвратился с Роденом, с  которым  господин  де
Блессак не был знаком, так как переговоры о его предательстве велись через
третье лицо.
   - Господин Гарди? - спросил Роден, почтительно кланяясь и вопросительно
глядя на обоих друзей.
   - Это я, что вы желаете? - приветливо отвечал фабрикант.
   Жалкий вид плохо одетого старика навел его на мысль, что тот  пришел  с
просьбой о помощи.
   -  Господин...  Франсуа  Гарди?  -  повторил  Роден,   как   бы   желая
удостовериться в полном тождестве.
   - Я имел честь сказать вам, что это я...
   - Я должен сделать вам конфиденциальное сообщение, - сказал Роден.
   - Можете говорить... этот господин мой друг, - отвечал Гарди,  указывая
на господина де Блессак.
   - Все-таки... я желал бы поговорить... наедине...
   Господин де Блессак хотел уже выйти,  но  взгляд  господина  Гарди  его
остановил. Фабрикант ласково обратился к Родену, подумав, что, быть может,
присутствие постороннего лица стесняет его в его просьбе:
   - Простите, дело это касается вас или меня? Для кого из нас вы  желаете
сохранить разговор втайне?
   - Для вас... исключительно для вас!
   -  Тогда...  -  с  удивлением  сказал  господин  Гарди,  -  прошу   вас
начинать... у меня нет тайн от моего друга...
   После нескольких минут молчания Роден заговорил, обращаясь к  господину
Гарди:
   - Я знаю, что вы достойны тех похвал, которые раздаются  в  ваш  адрес,
поэтому... вы заслуживаете симпатии любого честного человека...
   - Надеюсь...
   - И, как честный человек, я пришел оказать вам услугу.
   - Какую услугу?
   - Я пришел открыть  вам  ужасное  предательство,  жертвой  которого  вы
стали.
   - Мне кажется, что вы ошибаетесь...
   - У меня есть доказательства.
   - Доказательства?
   - Да, письменные доказательства...  той  измены,  которую  я  хочу  вам
открыть... Они здесь... со  мною.  Человек,  которого  вы  считаете  своим
другом... вас бесчестно предал...
   - Его имя?
   - Господин Марсель де Блессак, - отвечал Роден.
   При  этих  словах  де  Блессак  задрожал.  Мертвенно  бледный,   словно
пораженный громом, он едва мог прошептать прерывающимся голосом:
   - Ме... месье...
   Не взглянув на друга, не  замечая  ужасного  смущения,  господин  Гарди
схватил его за руку и воскликнул:
   - Тише... молчите... друг мой... - А затем с блестящим  от  негодования
взором, не сводя с Родена глаз, он произнес презрительно и уничтожающе:
   - А!.. вы обвиняете господина де Блессак?
   - Обвиняю! - ясно произнес Роден.
   - А вы его знаете?
   - Я его никогда не видел...
   - В чем же вы его упрекаете?.. Как осмеливаетесь вы  говорить,  что  он
мне изменил?
   - Позвольте... два слова! -  сказал  Роден  с  волнением,  которое  он,
казалось, насилу сдерживал. - Как вы думаете: честный человек,  видя,  что
другого честного человека готов задушить  злодей,  должен  или  не  должен
крикнуть: берегись... душат?
   - Конечно... но какое отношение...
   - По-моему, иногда предательство столь же преступно, как и  убийство...
Поэтому я и решился стать между палачом и его жертвой...
   - Палач? Жертва? - все с большим  и  большим  удивлением  переспрашивал
господин Гарди.
   - Почерк господина де Блессак вам, конечно, знаком? - спросил Роден.
   - Да!
   - Тогда прочтите это...
   И Роден подал господину Гарди письмо, вынув его из кармана.
   В эту минуту фабрикант в первый  раз  взглянул  на  своего  друга...  и
невольно  отступил  на  шаг,  пораженный  смертельной   бледностью   этого
человека, который, не обладая обычным для изменников наглым  бесстыдством,
вынужден был молчать.
   -  Марсель!  -  с  ужасом  воскликнул  господин  Гарди,  лицо  которого
исказилось от неожиданного удара. - Марсель!.. как вы бледны!.. отчего  вы
не отвечаете!..
   - Марсель!.. так это вы господин де Блессак? - притворяясь огорченным и
удивленным, промолвил Роден. - Ах... если бы я знал...
   - Да разве  вы  не  слышите,  Марсель,  что  говорит  этот  человек?  -
воскликнул фабрикант. - Он утверждает, что вы мне подло изменили...
   И он схватил руку друга. Рука была холодна как лед.
   - О Боже! Он молчит... он не отвечает ни слова! - и  господин  Гарди  в
ужасе отступил.
   - Раз я нахожусь в присутствии господина де Блессак, - сказал Роден,  -
то я принужден спросить его, осмелится ли он отр