нам много благ и  в  то  же
время выгодные для господина Гарди.
   - Вот последнее-то мне и кажется необыкновенным, господин Агриколь.
   - В таком случае представьте себе, что господин Гарди совсем не то, что
он есть на самом деле, а просто делец с черствым сердцем, не думающий ни о
чем, кроме барышей. Он рассуждал бы так:  "Чтобы  фабрика  была  доходной,
необходимо следующее: хорошие рабочие руки, экономное расходование  сырья,
производительная трата времени рабочими, словом,  возможно  более  дешевое
производство и высокое качество, чтобы можно было продавать дороже..."
   - Конечно, господин Агриколь, фабрикант не желает большего.
   - Учитывая это, господин Гарди как  делец  продолжал  бы:  "Удаленность
фабрики от жилья неудобна, т.к., вставая  раньше,  рабочие  должны  меньше
спать; сокращать сои, столь необходимый работнику, - это  дурной  ход:  он
становится слабее, и это отзывается на труде; непогода  в  разные  времена
года осложнит ему дорогу; рабочий придет промокший, продрогнув от  холода,
расстроенный уже до работы, и тогда...  что  за  ценность  представит  его
работа!!!"
   - К сожалению, это верно. Когда в Лилле я приходила к себе  на  фабрику
вся промокшая под холодным дождем,  то,  бывало,  целый  день  дрожала  за
ткацким станком.
   - Наш делец продолжал бы рассуждать  так:  "Поместив  рабочих  ближе  к
фабрике, я могу устранить  это  неудобство.  Подсчитаем:  женатый  рабочий
платит в Париже в среднем 250 франков в год  за  одну  или  две  плохих  -
темных, тесных и  нездоровых  -  комнаты  с  чуланом  (*26)  на  скверной,
угрюмой, грязной улице. Он живет там с семьей в страшной тесноте, и у  них
расстроенное здоровье: болеют лихорадкой,  отличаются  худобой.  Какой  же
работы  можно  ждать  от  такого  человека?  Холостые  рабочие  платят  за
несколько меньшее, но  столь  же  нездоровое  помещение  до  150  франков.
Значит, мои 146 женатых рабочих платят за ужасные конуры 36.500 франков  в
год, а 115 холостых - 17.280 франков;  т.е.  на  квартирную  плату  в  год
уходит более 50.000 франков, а это доход с целого миллиона".
   - Боже, господин Агриколь! Какую же  огромную  сумму  составляет  общая
сумма платы за маленькие плохие квартирки!
   - Вы видите, мадемуазель, 50.000 франков в год! Это плата за  помещение
миллионера... Что же теперь скажет себе наш делец? "Чтобы убедить  рабочих
покинуть  жилье  в  Париже,  я  предложу  им  огромные  преимущества.   За
половинную плату, вместо нездоровых комнат, у них будут просторные, хорошо
проветриваемые  помещения,  удобно  расположенные,  легко  отапливаемые  и
освещаемые за недорогую плату.  В  результате  146  семей,  которые  будут
платить мне 125  франков  за  наем  помещения,  и  115  холостых,  которые
заплатят по 75 франков, дадут мне в общем  итоге  26-27  тысяч  франков...
Просторное здание, где можно  разместить  их  всех,  обойдется  мне  самое
большее в 500.000 франков (*27). Мои деньги будут помещены по крайней мере
под 5% и при этом совершенно обеспечены, так как заработная плата  рабочих
будет гарантировать мне квартирную плату".
   - Ах, господин Агриколь! Теперь и я начинаю понимать, что можно  делать
добро, даже извлекая выгоду!
   - А я в этом твердо уверен. В конечном  итоге  оказывается,  что  дела,
основанные на честности и порядочности, всегда удаются. Теперь вернемся  к
размышлениям нашего дельца: "Английский рабочий, питающийся мясом и пьющий
хорошее пиво, сделает вдвое больше, чем  французский  (*28),  потребляющий
пищу, не только не питательную,  но  и  вредную  из-за  плохих  продуктов.
Значит, если улучшить питание, я выиграю в производстве.  Как  тут  помочь
делу, не затрачивая своих денег? Очень просто: в войсках, в пансионах,  и,
если хотите, в тюрьмах, из-за того,  что  деньги  на  питание  расходуются
общие, достигается возможность улучшения пищи, что невозможно  без  такого
объединения. Таким образом, если бы мои 260  рабочих,  вместо  того  чтобы
устраивать 260 скверных хозяйств,  объединились,  чтобы  составить  только
одно, но хорошее хозяйство, как бы это было выгодно  им  и  мне  благодаря
экономии! Возьмем хотя бы то, что довольно двух-трех хозяек  каждый  день,
которые, прибегнув к помощи детей, прекрасно справятся  с  кухней.  Вместо
того чтобы покупать дрова и уголь небольшими количествами,  платя  за  это
вдвойне (*29) ассоциации моих рабочих, под мою гарантию (а  их  заработная
плата  в  свою  очередь  служит  гарантией  мне),   могла   бы   создавать
значительные запасы дров, муки, животного и растительного  масла,  вина  и
т.д., обращаясь непосредственно к производителям. Так,  например,  бутылка
неразбавленного, хорошего вина будет обходиться им в 3-4 су вместо  12-15,
которые они платят за отвратительное пойло. Скот - быков и  баранов  -  мы
будем покупать каждую неделю живым, а хлеб  станут  печь  хозяйки,  как  в
деревне. Словом, благодаря всей этой экономии за 20-25 су в  день  у  моих
рабочих будет прекрасная, укрепляющая силы пища".
   - Это очень убедительно, господин Агриколь!
   - Мало того, продолжим рассужде