| |
я храбрецов, о соломонов род (*24),
Смелей, отважней в жаркий бой,
Победа нас зовет!
Морок и Голыш исчезли во время суматохи, когда толпа выходила из
кабака, чтобы двинуться на фабрику.
2. ОБЩЕЖИТИЕ
Пока _волки_ готовились к дикому нападению на _пожирателей_, фабрика
г-на Гарди имела самый праздничный вид, вполне гармонировавший с ясным,
холодным мартовским утром.
Девять часов пробило в _общежитии_ рабочих, отделенном от мастерских
широкой дорогой, усаженной по обеим сторонам деревьями. Восходящее солнце
освещало внушительную массу домов, выстроенных на красивом, здоровом
месте, откуда видны были поросшие лесом живописные склоны, которые с этой
стороны возвышаются над Парижем, отстоящим отсюда в одном лье. Дом,
предназначенный для общежития, имел очень скромный и в то же время веселый
вид. Его красная черепичная крыша красиво оттеняла белый цвет стен,
перерезанных там и здесь широкими кирпичными контрфорсами, а зеленые
ставни второго и третьего этажей приятно выделялись на белом фоне. Эти
здания, обращенные на юг и восток, были окружены обширным садом в десять
арпанов, засаженным деревьями и делившимся на огород и на фруктовый сад.
Прежде чем продолжать описание, которое может показаться несколько
_фантастичным_, установим сначала, что _чудеса_, картину которых мы будем
набрасывать, не следует рассматривать как утопию или мечту. Напротив, нет
ничего более реального; поторопимся даже сказать и, больше того, доказать
(по нынешнему времени подобное утверждение придаст особую силу и вес
делу), что эти чудеса были результатом _превосходной спекуляции_ и в итоге
представляли столь же _выгодное_, сколь и _гарантированное помещение_
капитала.
Итак, предпринять великое, полезное и прекрасное дело, дать
значительному количеству рабочих идеальный достаток по сравнению с
ужасной, почти смертоносной судьбой, на которую эти люди практически
всегда обречены; образовать их и поднять в собственных глазах; заставить
их отказаться от грубых кабацких наслаждений или, вернее, угрюмой жажды
забвения, в котором эти несчастные неизбежно ищут убежища от сознания
горькой судьбы, - заставить их предпочесть всему этому радости разумного
человека, отдохновение в искусстве, словом, улучшить нравственную природу
человека через счастье; наконец, занять место среди благодетелей
человечества благодаря великодушному начинанию и примеру, что легко
сделать, и одновременно сделать выгодное дело - все это может показаться
сказкой. А между тем таков был секрет чудес, о которых мы говорим.
Войдем во двор фабрики.
Агриколь, не подозревавший об ужасном исчезновении Горбуньи, предавался
счастливым мечтам о своей Анжели и с некоторым кокетством заканчивал
туалет, собираясь идти к невесте.
Опишем кратко жилище Агриколя, за которое в общежитии он платил
невероятно дешево - семьдесят пять франков в год, - как и все холостые
рабочие. Эта квартира, находившаяся на третьем этаже, состояла из
прекрасной комнаты и небольшой туалетной комнаты, обращенных окнами на юг,
прямо в сад; некрашеный пол из еловых досок был безукоризненно чист.
Железная кровать с мягким матрацем из маисовых листьев была покрыта мягким
одеялом; в комнату были проведены газ и труба калорифера, так что и свет,
и тепло поступали по мере надобности в эту комнату. Пестрые обои и такого
же узора занавеси украшали комнату, мебель которой состояла из комода,
стола орехового дерева, нескольких стульев и книжного шкафа. В туалетной,
очень светлой и просторной, был стенной шкаф, туалетный стол и громадный
цинковый таз у водопроводного крана, где воды можно было брать сколько
угодно. Если сравнить это приятное, здоровое, удобное жилище с мрачной,
ледяной и запущенной мансардой, за которую достойный юноша платил
девяносто франков в год в доме своей матери, если вспомнить, что ему нужно
было при этом каждый вечер проделывать полтора лье, понятна станет та
жертва, которую он приносил привязанности к этой прекрасной женщине.
Бросив последний довольный взгляд в зеркало и расправив усы и
эспаньолку, Агриколь вышел из комнаты и отправился к Анжели в общ
|
|
