еюсь!
   - Не знаю, водка, что ли, на меня так действует...  но  только...  черт
побери... мне стало страшно от ваших слов...  что  вы  посмеетесь  сегодня
ночью.
   Сказав это, молодой человек встал; его  покачнуло:  видимо,  он  совсем
опьянел.
   В дверь постучались.
   - Войдите.
   Вошел хозяин кабака.
   - Там пришел какой-то молодой человек; его зовут господин Оливье, и  он
спрашивает г-на Морока.
   - Морок - это я. Позовите его сюда.
   Хозяин вышел.
   - Это один из наших... Но отчего он один? - проговорил Морок, и на  его
суровом лице выразилось разочарование. - Это  меня  крайне  удивляет...  Я
ожидал многих... Вы не знакомы с ним?
   - Оливье... блондин?.. кажется, знаю.
   - Сейчас увидим. Вот и он.
   Действительно, в комнату вошел  высокий  молодой  человек  с  открытым,
смелым и умным лицом.
   - Батюшки... Голыш!.. - воскликнул он при виде собутыльника Морока.
   - Он самый! Давненько мы с тобой, Оливье, не видались.
   - Очень просто... работаем в разных местах...
   - Но вы один? - спросил Морок и, указав на Голыша, прибавил: - При  нем
говорить можно... он из наших. Отчего вы один?
   - Я пришел один, но от имени всех.
   - А! - воскликнул Морок с облегчением. - Они соглашаются?
   - Они отказываются... и я также.
   - Как, черт возьми, отказываются? Что у них, женские головы что  ли?  -
яростно стиснув зубы, проговорил Морок.
   - Вы сперва выслушайте, - холодно отвечал Оливье. -  Мы  получили  ваши
письма, видели вашего агента, узнали, что действительно у него есть  связи
с тайными обществами, где мы кое-кого знаем...
   - Ну, так чего же колебаться?
   - Во-первых, нам неизвестно, готовы ли эти общества к движению.
   - Я вам это говорю.
   - Он... говорит... я... тоже... - бормотал Голыш. - _Идем, идем  сквозь
пушек гром!_
   - Этого мало... - продолжал Оливье. - Кроме того,  мы  поразмыслили.  В
течение недели мнения разделились... еще вчера были  сильные  споры...  но
сегодня утром нас позвал дядя Симон и после долгой беседы  всех  убедил...
Мы подождем... Если что начнется... ну, тогда посмотрим...
   - Это ваше последнее слово?
   - Это наше последнее слово.
   -  Тише!  -  воскликнул  Голыш,  покачиваясь  на  ногах,  но   все-таки
прислушиваясь. - Кричат... как будто целая толпа...
   Действительно, послышался шум, вначале глухой, но возраставший с каждым
мгновением и сделавшийся в конце концов ужасным.
   - Что это такое? - спросил удивленный Оливье.
   - Теперь я вспомнил, - начал Морок, мрачно улыбаясь. -  Хозяин  говорил
мне, что в этой местности народ очень озлоблен против фабрики. Если бы  вы
и ваши товарищи, на которых я рассчитывал, отделились от других, эти люди,
начинающие рычать, были бы за вас, а не против вас, как теперь!
   - Так это свидание было ловушкой,  чтобы  вооружить  рабочих  господина
Гарди друг против друга? - воскликнул Оливье. - Что же, вы думали, что  мы
соединимся с теми, кого натравливают на фабрику, и что...
   Молодой человек не смог продолжать. Страшный взрыв проклятий, криков  и
свистков потряс стены кабака.
   Дверь стремительно растворилась, и бледный, дрожащий кабатчик вбежал  с
криком:
   - Господа, есть между вами кто-нибудь с фабрики господина Гарди?
   - Я оттуда, - отвечал Оливье.
   - Ну, так вы пропали!.. Там прибежала толпа _волков_, и они кричат, что
здесь есть _пожиратели с фабрики Гарди_ и что они хотят с ними  подраться,
если _пожиратели_ не откажутся от фабрики и не соединятся с ними.
   - Сомненья больше нет: это засада! - с гневом глядя на Морока и Голыша,
воскликнул Оливье. - Желали нас запутать, заманив сюда!
   - Засада... я... Оливье... никогда! - бормотал пьяный Голыш.
   - Война _пожирателям_! Или  пусть  они  присоединяются  к  _волкам_!  -
кричала в один голос разъяренная толпа, казалось, заполнившая дом.
   - Идите! - воскликнул кабатчик и, не давая Оливье  времени  опомниться,
схватил его за  руку  и,  отворяя  окно,  выходившее  на  крышу  невысокой
пристройки, продолжал: - Спасайтесь через окно,  спускайтесь  по  крыше  и
бегите полями... Да скорее... давно пора...
   И, видя колебание молодого рабочего, он прибавил со страхом:
   - Да вы с ума сошли, один против двухсот? Еще минута, и будет поздно...
слышите? Идут... идут...
   Действительно,  в  эту  минуту  яростные  крики,  свистки   и   гиканье
удвоились, а деревянная лестница, ведущая на второй этаж,  зашаталась  под
поспешными шагами нескольких  человек.  Пронзительный  крик  раздался  уже
близко:
   - Война _пожирателям_!
   -  Спасайся,  Оливье!  -  воскликнул  Голыш,   который   от   опасности
протрезвел.
   Только он  успел  это  проговорить,  как  дверь  зала,  смежного  с  их
комнатой, со страшным треском распахнулась.
   - Вот они! - в ужасе воскликнул хозяин, всплеснув руками, и, подбежав к
Оливье,  силой  столкнул  его  с  подоконника,  потому  что  тот  все  еще
колебался.
   Окно закрыли, и Морок в сопровождении  кабатчика  вышел  в  залу,  куда
то