ожет быть, любите, как мясник быка... которого он ведет  на
убой!
   - Вы с ума сошли!
   - Десять тысяч за человека не уплатят так... без всякой причины.
   - Причина есть.
   - Какая же? что вы хотите из меня сделать?
   - Веселого  гуляку,  ловко  транжирящего  денежки  и  отлично  умеющего
провести время, вроде сегодняшней ночи, например.  Хорошее  вино,  хорошая
еда, хорошенькие девушки и веселые песни... Разве это плохое ремесло?
   Немного помолчав, молодой человек продолжал, мрачно насупившись:
   - А зачем, прежде чем выпустить меня на свободу, вы потребовали,  чтобы
я написал своей  любовнице,  что  не  хочу  ее  больше  видеть?  Зачем  вы
потребовали от меня это письмо?
   - Вы вздыхаете? Вот как? Вы, значит, все еще о ней думаете?
   - И всегда буду думать!
   - Напрасно... ваша любовница теперь далеко от Парижа...  Я  видел,  как
она садилась в дилижанс, еще раньше чем выкупил вас из Сент-Пелажи!
   - Уф!.. я задыхался в этой тюрьме... Я, кажется, душу бы черту  продал,
только бы выйти из нее... Вы этим и воспользовались... Только вместо  души
вы у меня отняли Сефизу... Бедная  Королева  Вакханок!..  И  к  чему  это,
тысяча чертей? Скажите мне, наконец, зачем?
   - Человек, так дорожащий своей любовницей, как вы  дорожили  вашей,  не
годится никуда... При случае... ему может не хватить энергии.
   - При каком случае?
   - Выпьем!..
   - Вы заставляете меня пить слишком много водки...
   - Вот вздор!.. посмотрите-ка на меня!..
   - Это-то меня и пугает... это-то и кажется мне какой-то  чертовщиной...
Вы с бутылки водки даже не поморщитесь... Что у вас  грудь  железная,  что
ли... или голова из мрамора?
   - Я долго жил в России, там водку пьют, чтобы согреться!
   - А здесь, чтоб подогреться!.. Ну, выпьем... только вина...
   - Вот еще!.. Вино годно для ребят,  а  мужчинам  вроде  нас  полагается
водка!
   - Ну давайте водки... ох, как она жжет... Зато  голова  пылает...  и  в
глазах мерещится дьявольское пламя... точно ад какой...
   - Вот это я люблю, черт побери!
   - Вы сейчас толковали, что я слишком увлечен  своей  любовницей  и  при
случае мне не хватит решительности... О каком случае вы говорили?
   - Выпьем-ка...
   - Подождите минутку... Видите ли, товарищ... я ведь не глупее другого и
догадался, в чем дело...
   - Ну-ка?..
   - Вам известно, что я был рабочим, что у меня много  товарищей,  что  я
любим ими как добрый малый: вот вы и вздумали  выставить  меня  приманкой,
чтобы заманить других...
   - Дальше?
   - Несомненно, что вы - посредник в бунтах, нечто вроде комиссионера  по
части мятежей...
   - А еще что?
   - Вы путешествуете для какой-нибудь  анонимной  компании,  промышляющей
ружейной пальбой?
   - А вы уж не из трусов ли?
   - Я?.. Ну, знаете, я пороха не жалел в Июльские дни!
   - И теперь попалить не прочь?
   - Что же? этот фейерверк не хуже всякого другого!.. Положим,  революции
эти больше для удовольствия служат, чем для пользы... Я  по  крайней  мере
только тем и попользовался от трех славных дней, что спалил себе  штаны  и
потерял куртку... Вот все, что выиграл народ в моем лице... А ты  заладил:
"Идем, идем сквозь пушек гром!" В чем же дело?
   - Вы знаете многих рабочих господина Гарди?
   - А! так вот зачем вы меня сюда привезли!
   - Да... вы здесь встретите много рабочих с этой фабрики.
   -  Как?  Чтобы  рабочие  с  фабрики  господина  Гарди  клюнули  на  эту
приманку?.. Вы ошибаетесь... им слишком хорошо для этого живется.
   - Вот сейчас увидите.
   - Их? этих счастливчиков?.. Чего же им тогда еще нужно?
   - А их братья? А те, кто, не имея такого хозяина, как  господин  Гарди,
помирают от голода и нищеты и призывают к себе на помощь? Неужели  же  они
останутся глухи к этому призыву? Ведь господин Гарди  исключение...  Пусть
народ поднатужится, исключение станет правилом, и все будут довольны.
   - В ваших  словах  есть  доля  правды...  Только  надо  слишком  сильно
поднатужиться, чтобы сделать хорошего человека из моего  мерзавца-хозяина,
господина Трипо. Ведь это он превратил меня в отпетого гуляку...
   -  Рабочие  господина  Гарди  придут  сюда.  Вы  их  товарищ,  вам  они
поверят... Помогите же мне их убедить...
   - В чем?
   - Да в том, что  они  должны  покинуть  эту  фабрику,  где  они  совсем
погрязнут в эгоизме и забудут о своих собратьях.
   - Но если они уйдут с фабрики, чем же жить станут?
   - Об этом позаботятся... до решительного дня!
   - А пока что надо делать?
   - Да то же, что вы делаете:  пить,  смеяться,  петь.  А  вместо  работы
учиться в комнате владеть оружием.
   - А кто их приведет сюда?
   - С ними уже  говорили,  кроме  того,  им  подкинули  прокламации,  где
упрекают в равнодушии к бедствиям товарищей. Ну что же, будете помогать?
   - Помогу!.. Все равно... Я чувствую, что иду дурной дорогой...  но  мне
без Сефизы свет не мил... пошло все к черту... пропадать, так пропадать!..
Давайте выпьем!
   - Выпьем за будущую веселую ночку... Сегодняшняя оргия... так... только
шалость новичков по сравнению с тем, что будет!
   - Нет... скажите, из чего вы  сделаны?  Ни  разу  не  улыбнулись...  не
покраснели... не взволновались... точно из железа выкованы!
   - Мне не пятнадцать лет... Чтобы рассмешить меня,  надо  нечто  иное...
Вот сегодня ночью я посмеюсь... хорошо пос