ительнее этой работы  трудно  себе
что-нибудь представить, а между тем она очень плохо оплачивается. Поэтому,
как Агриколь и говорил Горбунье, эти рабочие видели резкую  разницу  между
своим вечно нищенским положением и тем благосостоянием и почти невероятным
достатком, каким пользовались рабочие фабрики  господина  Гарди  благодаря
его великодушному и  разумному  управлению,  а  также  принципам  союза  и
объединения, которые он проповедовал среди них.
   Горе и невежество творят много зла. Первое легко  озлобляет,  а  второе
позволяет  верить  всяким  коварным  наущениям.  Довольно  долго   рабочим
господина Гарди только завидовали, и к этой зависти еще  не  примешивалась
ненависть.  Но  таинственным  врагам  фабриканта,  соединившимся   с   его
конкурентом господином Трипо, понадобилось изменить столь мирное положение
вещей, и это им вполне удалось. С ловкостью и  дьявольской  настойчивостью
раздули они пламя  самых  низменных  страстей.  При  помощи  лучших  своих
эмиссаров  они  выбрали  несколько  рабочих,  каменоломов  и  каменотесов,
беспутство которых  усугубляло  нищету.  Известные  своим  буйным  нравом,
смелые и энергичные, они могли иметь  опасное  влияние  на  большую  часть
своих смирных, честных  и  трудолюбивых  товарищей,  запугать  которых  им
ничего не стоило. В  этих  беспокойных  вожаках,  и  так  уже  озлобленных
несчастьем, раздули  ненависть  к  рабочим  господина  Гарди,  описывая  с
чрезвычайными преувеличениями их хорошее житье.
   Пошли  дальше:  зажигательные  проповеди  аббата,  члена   конгрегации,
специально направленного из Парижа, чтобы  проповедовать  во  время  поста
против господина  Гарди,  производили  сильное  воздействие  на  жен  этих
рабочих;  в  то  время  как  мужья  сидели  в  кабаке,  жены  толпились  у
проповедника.  И  он,  пользуясь  растущим  страхом  перед   надвигавшейся
холерой, старался  запугать  слабых  и  доверчивых,  указывая  на  фабрику
господина Гарди как на очаг разврата и неверия, навлекающий небесный  гнев
и мстительную кару на всю округу. Мужей, и  так  уже  сильно  возбужденных
завистью, беспрестанно поджигали  их  жены;  напуганные  экзальтированными
проповедями аббата, они проклинали скопище атеистов, которое могло навлечь
столько несчастья на всю округу. Несколько негодяев из  мастерских  барона
Трипо, подкупленных бароном  (мы  уже  сказали,  почему  этот  _почтенный_
промышленник был заинтересован в разорении  господина  Гарди),  еще  более
увеличили всеобщее возбуждение и переполнили  меру,  подняв  один  из  тех
вопросов о _компаньонаже_, которые еще и в наши дни  заставляют  проливать
иногда столько крови.
   Многие из рабочих  господина  Гарди  являлись  до  поступления  к  нему
членами компаньонажа _пожирателей_, между  тем  как  многие  каменоломы  и
каменотесы принадлежали к компаньонажу  _волков_.  Во  все  времена  между
_волками_  и  _пожирателями_   существовало   беспощадное   соперничество,
приводившее к дракам, которые не раз сопровождались смертельным исходом.
   Явление  очень  грустное,  так  как  во  многих   отношениях   институт
компаньонажей  прекрасен,  так  как  основывается  на   могущественном   и
плодотворном принципе ассоциации. К  несчастью,  вместо  общего  братского
союза компаньонажи делятся на различные, отдельные друг от друга общества,
соперничество которых часто сопровождается кровавыми столкновениями (*23).
   Вот уже с неделю, как _волки_, подстрекаемые со всех сторон,  только  и
искали предлога схватиться с _пожирателями_. Но так как последние в кабаки
не ходили и в  течение  рабочей  недели  почти  не  покидали  фабрики,  то
встретиться с  ними  было  невозможно,  и  _волки_  должны  были  с  диким
нетерпением  дожидаться  воскресного  дня.   Учитывая,   что   большинство
каменоломов и каменотесов были миролюбивыми людьми и хорошими работниками,
они, несмотря на свою принадлежность к _волкам_, отказались присоединиться
к враждебному выступлению против _пожирателей_ с фабрики господина  Гарди,
вожакам оставалось только набрать бродяг  и  бездельников  из  предместья,
которых легко привлек под знамена воинственных _волков_ соблазн волнений и
беспорядков.
   Таково было глухое брожение, волновавшее деревню  Вилье,  в  тот  день,
когда два человека, о которых мы упомянули, сидели за столиком  в  кабаке.
Они пожелали занять отдельную комнату. Один из этих людей был еще молод  и
довольно хорошо одет; но беспорядок в его одежде, полуразвязанный галстук,
залитая вином рубашка, нечесаная голова, усталое лицо,  покрытое  пятнами,
красные глаза - все это  свидетельствовало,  что  ночью  он  участвовал  в
оргии. В свою очередь, хриплый голос,  порывистые  движения  и  блуждающие
глаза, то горящие, то осоловелые, доказывали, что к  старым  винным  парам
присоединились теперь новые.
   Его товарищ протянул ему стакан и, чокнувшись, воскликнул:
   - Ваше здоровье, друг мой!
   - И ваше также, - отвечал молодой человек, - хоть вы  и  смахиваете  на
самого дьявола!
   - Я? на дьявола?
   - Ну да...
   - Почему же?
   - А вот откуда вы меня знаете?
   - Разве вы раскаиваетесь в нашем знакомстве?
   - Нет, но кто вам сказал, что я сидел в тюрьме Сент-Пелажи?
   - А не я ли вас оттуда освободил?
   - А зачем?
   - Потому что у меня доброе сердце!
   - Вы меня,