| |
мчивость. Ее голова склонилась на грудь,
прекрасная рука упала на постель, черты ее, не становясь печальными,
приняли выражение трогательной меланхолии. Живейшее ее желание
исполнилось: она жила одна, свободно и самостоятельно. Но эта нежная,
деликатная, общительная и удивительно цельная натура чувствовала, что Бог
наделил ее такими редкими сокровищами не для того, чтобы она погребла их в
холодном, эгоистическом одиночестве. Она чувствовала, что любовь внушила
бы и ей и тому, кто был бы ее достоин, много прекрасного и великого. Она
верила в силу и благородство своего характера, гордилась тем, что дает
благой пример всем женщинам, и, зная, что на нее обращены завистливые
взоры, твердо верила в себя. Она не боялась дурного выбора: она боялась
только того, что не из кого выбирать, - до того был строг ее вкус. А кроме
того, если бы даже идеал и олицетворился в ком-нибудь, взгляды Адриенны на
независимость и достоинство, которые женщина, по ее мнению, должна была
сохранять по отношению к мужчине, были своеобразны, но и вполне
справедливы, необыкновенны, хотя и совершенно разумны, она так неумолимо
решилась не делать тут никаких уступок, что боялась, согласится ли на
такие небывалые условия союза тот человек, на котором она остановит выбор.
Окидывая взглядом всех возможных знакомых претендентов на ее руку, она
невольно соглашалась, что картина, изображавшая женихов, с горькой иронией
и красноречивой насмешливостью нарисованная Роденом, была вполне правдива.
При этом она не без гордости припомнила, как этот человек без всякой лести
поощрял ее следовать великому, прекрасному и великодушному плану.
По течению или прихоти мыслей Адриенна вспомнила вдруг о Джальме.
Оказывая королевское гостеприимство своему царственному родственнику,
Адриенна вовсе не смотрела на молодого принца как на героя своего
будущего. Она не без основания полагала, что полудикий юноша обладает
неукротимыми или, лучше сказать, еще неукротившимися страстями и,
брошенный в утонченную цивилизованную среду, неминуемо обречен стать
жертвой многих жестоких испытаний, многих пылких перемен. Не имея в
характере ничего деспотического, мадемуазель де Кардовилль вовсе не
стремилась цивилизовать молодого дикаря. Поэтому, несмотря на интерес,
или, вернее, в силу интереса к молодому индусу, она твердо решила
познакомиться с ним не ранее как через два-три месяца, сказав себе, что не
будет принимать его, если бы случай даже открыл Джальме их родство. Таким
образом, она желала не столько испытать его, сколько предоставить свободу
действий и поступков, чтобы принц успел перегореть первым огнем хороших
или дурных страстей. Не желая все же оставить его совершенно беззащитным
среди опасностей парижской жизни, она просила графа де Монброн ввести
Джальму в лучшее общество Парижа и не оставить его советами опытного
светского человека.
Граф де Монброн с большим удовольствием взялся исполнить поручение
Адриенны. Ему самому было интересно представить в свете молодого
королевского тигра и столкнуть с элегантнейшими женщинами и золотой
молодежью Парижа. Он готов был поручиться чем угодно за успехи молодого
протеже.
- Что касается меня, - предупредила с обычной откровенностью Адриенна,
- мое решение непоколебимо. Вы сами говорите, какой сильный эффект
произведет появление в свете принца Джальмы, девятнадцатилетнего индуса
редкой красоты, гордого и дикого, как молодой лев; вы сами прибавили, что
это ново и необычайно. Мне просто за него становится страшно, когда я
подумаю, какому преследованию подвергнется юноша со стороны кокеток,
желающих его цивилизовать. Ну, а я не хочу соперничать со всеми этими
красавицами, безбоязненно решающимися попасть в когти молодого тигра. Я им
интересуюсь как родственником, как красивым, храбрым юношей, но больше
потому, что он не следует отвратительной европейской моде! Однако как ни
редки эти качества, их все-таки недостаточно, чтобы я изменила своему
намерению. Кроме того, мой новый друг, добрый старый философ, дал мне
совет, который и вы одобрили, дорогой граф, хотя вы совсем не философ, а
именно: несколько времени принимать, а не выезжать самой. Благодаря этому
я до поры до времени избегну встречи с моим царственным родственником и
смогу сделать строгий выбор знакомых в обществе. Я убеждена, что, так как
мой дом будет хорошо поставлен, а положение мое достаточно необычно, у
меня будет наплыв любопытных обоего пола, из которых каждый будет
надеяться проникнуть в какую-нибудь тайну. Я уверена, что это меня очень
позабавит.
И на вопрос графа, долго ли продолжится _изгнание_ индийского тигра,
Адриенна отвечала:
- Принимая почти всех из того общества, куда вы его введете, я услышу о
нем массу различных суждений, и это будет очень любопытно. Если некоторые
мужчины будут его хвалить, а женщины - сильно порицать, я буду довольна...
Словом, составляя мнение по этим рассказам, отделяя истину от вымысла, -
доверьтесь моему благоразумию, - я сокращу или продолжу срок, как вы
говорите, изгнания.
Таково было решение мадемуазе
|
|
