ь де Кардовилль  относительно  Джальмы  в
тот самый день, когда ей пришлось очутиться с Флориной  в  доме,  где  жил
принц. Она совсем  не  хотела  видеть  его  раньше,  чем  через  несколько
месяцев.


   Долго раздумывая о судьбе и надеждах своего сердца,  Адриенна  впала  в
глубокую задумчивость.  Очаровательное  создание,  полное  жизни,  силы  и
молодости, она вздохнула, закинула за голову прелестные руки  и  несколько
минут лежала, казалось, совершенно разбитая и обессиленная...  Неподвижная
под легкой белой тканью покрывала, Адриенна была похожа на чудную  статую,
засыпанную легким слоем снега... Но вот внезапно молодая девушка  села  на
кровати, провела рукой  по  лбу  и  быстро  дернула  сонетку.  При  первом
серебристом звуке колокольчика обе двери отворились. Жоржетта появилась на
пороге туалетной  комнаты,  откуда  с  веселым  лаем  выскочила  Резвушка,
маленькая черная с рыжим собачка в золотом ошейнике.
   Геба стояла в дверях ванной комнаты. Внутри  этой  комнаты,  освещенной
сверху, виднелась на зеленом с золотом ковре из  мягкой  кордуанской  кожи
громадная хрустальная ванна в форме удлиненной раковины. Единственные  три
спайки этого  смелого  шедевра  исчезали  под  изящными  изгибами  высоких
тростников, вычеканенных из серебра, которые тянулись вверх от широкого  -
тоже из чеканного  серебра  -  постамента  ванны,  изображавшего  детей  и
дельфинов, играющих среди настоящих коралловых ветвей и лазурных  раковин.
Ничто не могло больше радовать взор, чем эти  пурпурные  ветви  и  голубые
раковины на матовом дне, инкрустированном серебром. Из ванны от  душистой,
теплой воды вился легкий ароматный пар, ворвавшийся  легким  туманом  и  в
спальню.
   При виде изящной, кокетливо одетой Гебы, державшей в обнаженных  пухлых
руках длинный пеньюар, Адриенна спросила:
   - А где же Флорина, дитя мое?
   - Часа два тому назад ее  вызвали  по  спешному  делу,  и  она  еще  не
возвращалась.
   - Кто же ее вызвал?
   - Молодая особа, служащая у  вас  секретарем...  Она  выходила  сегодня
очень рано и, вернувшись, позвала к себе Флорину, и та все еще у нее.
   - Вероятно, отсутствие это связано с каким-нибудь спешным делом у моего
ангельского _министра_ пособий и милостыни! - сказала, улыбаясь, Адриенна,
подумав о Горбунье.
   Она сделала знак Гебе подойти к кровати.


   Часа через  два,  окончив  свой  туалет,  по  обыкновению  на  редкость
изящный, Адриенна отослала прислужниц и попросила к себе Горбунью.
   Молодая швея стремительно вошла в комнату. Ее лицо  было  расстроено  и
бледно, и она дрожащим голосом сказала Адриенне:
   - Ах, мадемуазель Адриенна...  предчувствия  меня  не  обманули...  вам
изменяют...
   - Какие предчувствия,  дитя  мое?  -  спросила  с  удивлением  м-ль  де
Кардовилль. - Кто мне изменяет?
   - Господин Роден!.. - отвечала Горбунья.



7. СОМНЕНИЯ

   Услыхав это обвинение, Адриенна с еще большим удивлением  взглянула  на
Горбунью.
   Прежде чем  описывать  эту  сцену,  мы  должны  сказать,  что  Горбунья
рассталась со своим бедным нарядом и была одета  в  черное  платье,  очень
простое, но сшитое с  большим  вкусом.  Грустный  цвет  платья,  казалось,
говорил об отказе Горбуньи от человеческой суетности, о вечном  трауре  ее
сердца и суровых обязанностях, которые она  на  себя  приняла,  предавшись
заботе об обездоленных. Белый  отложной  воротничок  и  маленький  газовый
чепчик с серыми лентами оживляли этот  туалет.  Ее  прелестные  каштановые
волосы обрамляли задумчивое лицо с кроткими голубыми глазами,  а  длинные,
гибкие руки, предохраняемые теперь от холода перчатками,  отличались-почти
прозрачной белизной вместо прежней синевы.
   Взволнованное лицо Горбуньи выражало живейшую тревогу.  Мадемуазель  де
Кардовилль воскликнула в крайнем изумлении:
   - Что вы говорите?
   - Господин Роден вам изменяет, мадемуазель!
   - Он... это невозможно!
   - О! меня не обманули предчувствия!
   - Ваши предчувствия?
   -  Да!  В  первый  раз,  когда  я  увидала  г-на  Родена,  я   невольно
испугалась... мое сердце болезненно сжалось... и я почувствовала  страх...
страх за вас, мадемуазель!
   - За меня? - сказала Адриенна. - Почему же вы не боялись за  себя,  мой
бедный друг?
   - Не знаю... это был какой-то непобедимый страх, и я не могла  от  него
отделаться, несмотря на расположение, выказанное господином  Роденом  моей
сестре... Он меня все еще пугал!
   - Странно... Я лучше, чем кто-либо другой,  могу  понять  инстинктивное
чувство симпатии или отвращения... Но  в  данном  случае...  Наконец...  -
сказала Адриенна, подумав, - оставим это...  Скажите  мне,  каким  образом
сегодня ваши подозрения перешли в уверенность?
   - Вчера я  пошла  отнести  моей  сестре  Сефизе  пособие,  доставленное
Роденом от какой-то сострадательной особы... Не застав Сефизы у подруги, у
которой она живет... я просила привратницу предупредить сестру, что  приду
к ней сегодня утром... что я  и  сделала...  Извините  меня  за  некоторые
подробности... они необходимы...
   - Говорите, говорите, друг мой!
   - Молодая девушка, приютившая у себя мою сестру, - продолжала  смущенно
Горбунья, опустив глаза и краснея,  -  ведет...  не  совсем  правильную...
жизнь. Один из постоянных участников ее  развлечений,  по  имени  господин
Дюмулен, сообщил ей настоящее имя господина Родена, которого  в  том  доме
все знали как господина Шарлеманя.
   - Да ведь он говорил мне об этом еще у  Балейнье...  а  потом  он  даже
объяснил,  почему  ему  необходимо  иметь  такую  скромную   квартирку   в
отдаленной местности... и я могла только похвалить его за это.
   - Ну, так вчера у господина Родена был аббат д'Эгриньи.
   - Аббат д'Эгриньи! - воскликнула Адриенна.
   - Да... и он пробыл два часа взаперти с Роденом.
   - Дитя мое... вас обманули!
   - Вот что я узнала, сударыня. Аббат приехал утром, но не застал  Родена
дома. Тогда он оставил привратн