ветам...  и  теперь  это  образец
христианских добродетелей.
   - Но Агриколь тоже не лишен достоинств, отец мой... он такой  добрый  и
преданный!
   - Без религии, - еще строже заговорил голос, - нет добродетели...  Все,
что вы называете хорошими качествами, - только  суетная  видимость...  При
малейшем дьявольском наущении они исчезнут,  как  не  бывало...  А  дьявол
всегда живет в том, в ком нет религии...
   - Бедный мой сын! - в слезах воскликнула Франсуаза, - а уж как я молюсь
за него каждый день, чтобы Божья благодать его осенила...
   - Я всегда вам говорил, что вы были слишком к нему слабы... Теперь  вас
Бог за это и карает. Надо было расстаться со столь безбожным сыном,  а  не
поощрять неверия своей беспредельной любовью. Надо, как говорит Евангелие,
отсекать зараженный член...
   - Увы, отец мой!.. Вы знаете, что это был единственный случай, когда  я
вам не повиновалась... я не могла решиться на разлуку с сыном...
   - Вот почему вы не можете  рассчитывать  на  спасение...  Впрочем,  Бог
милосерд... Только не впадите в ту же ошибку в отношении  этих  девушек...
Провидение вам послало их именно для того, чтобы вы их  спасли  от  вечной
погибели... Не погубите же их преступным безразличием к их судьбе.
   - Ах, отец мой... я со слезами о них молюсь.
   - Этого мало... Эти несчастные не имеют ведь никакого понятия о добре и
зле... Их души - вместилище, наполненное несчастьем и срамом... Подумайте,
чем они стали, воспитанные нечестивой матерью и неверующим солдатом?
   - Относительно этого, отец мой,  вы  можете  быть  спокойны,  -  наивно
заметила Франсуаза. - Они кротки, как ангелы, а мой муж, не покидавший  их
с детства, говорит, что лучше созданий на свете нет!
   - Ваш муж - сам закоснелый грешник, - резко промолвил голос.  -  Он  не
может быть судьей в этом деле. А я вам говорю, что  вы  не  должны  ни  на
минуту откладывать спасения этих несчастных, иначе вы впадете  в  смертный
грех.
   - Боже мой! я это очень хорошо знаю... и это меня мучит не меньше,  чем
арест сына... Но что же делать? Сама учить я их не  могу...  я  ничего  не
знаю... я только верую!.. а муж мой  позволяет  себе  в  своем  ослеплении
шутить над святыми вещами, которых сын не касается только из  уважения  ко
мне... Умоляю вас, отец мой...  помогите  мне...  посоветуйте...  что  мне
делать?
   - Конечно, нельзя же оставлять на вечную  погибель  бедных  девушек,  -
произнес после нескольких минут молчания голос из исповедальни.  -  Выбора
нет... их необходимо отправить в монастырь... Там они увидят только святые
и благие примеры.
   - Но, отец мой, чем оплатить пансион? Если бы еще я  могла  по-прежнему
работать как было, когда учился Габриель... Но я почти потеряла  зрение...
Разве только... разве только... вы  похлопочете,  отец  мой...  вы  знаете
много  благотворителей...  Нельзя  ли  заинтересовать  их  участью  бедных
сироток?
   - А где же их отец?
   - Он  в  Индии...  Муж  говорит,  что  он  скоро  должен  вернуться  во
Францию... но это еще не точно... И еще одно, отец мой: у меня  обливается
сердце кровью,  при  мысли,  что  бедняжки  должны  будут  разделять  нашу
нищету... А она близка... мы ведь только и живем заработком сына...
   - У них здесь нет родных?
   - Кажется, нет, отец мой!
   - А доставить их во Францию вашему мужу поручила их мать?
   - Да, отец мой! Но его спешно вызвали по какому-то делу в Шартр.
   (Читатель вероятно помнит, что Дагобер счел  лишним  посвящать  жену  в
надежды, связанные для  дочерей  маршала  с  их  медалью.  Он  и  девушкам
посоветовал об этом не говорить никому, даже Франсуазе.)
   - Итак, - спросил голос, - вашего мужа нет сейчас в Париже?
   - Нет... он вернется сегодня вечером или завтра утром...
   - Послушайте, - сказал голос после  новой  паузы.  -  Каждая  упущенная
минута  спасения  их  душ  увеличивает   смертельную   опасность...   Рука
Всевышнего тяготеет над ними... кто знает,  когда  наступает  смерть?..  А
если они, упаси Господь, умрут в  таком  состоянии,  то  они  обречены  на
вечную погибель: их глаза необходимо открыть тотчас  же...  им  сейчас  же
надо показать небесный свет... Надо отвезти их  в  монастырь...  Это  ваша
обязанность... Желаете ли вы ее исполнить?
   - О, да, отец мой... но, к несчастью, повторяю, я  слишком  бедна...  я
вам это говорила...
   - Я знаю, что в вере и усердии у вас недостатка нет. Но при всем  этом,
если бы даже вы и были в состоянии руководить этими девушками,  нечестивые
примеры вашего мужа и сына каждодневно уничтожали бы ваши труды... Значит,
о сиротах должны во имя христианского  милосердия  позаботиться  другие...
они и будут действовать за вас, а вы  будете  отвечать  за  девуш