все еще стояла на  коленях.  Вдруг  одно  из  боковых  окошек
открылось, и оттуда послышался голос.
   Голос этот принадлежал аббату,  двадцать  лет  уже  бывшему  духовником
Франсуазы и окончательно подчинившему ее волю своему неотразимому влиянию.
   - Вы получили мое письмо? - спросил голос.
   - Да, отец мой.
   - Ну... я вас слушаю!
   - Благословите меня, отец мой, я согрешила, - сказала Франсуаза.
   Голос произнес обычную формулу благословения.
   Жена Дагобера ответила, как полагается: "Amen".  Затем  она  произнесла
свой "Confiteor" до слов: "В сем мой  грех".  Потом  рассказала,  как  она
выполнила последнюю наложенную эпитимию, и перешла  к  перечислению  новых
своих прегрешений. Эта прекрасная  женщина,  подлинная  мученица  труда  и
материнской любви, считала, что она постоянно нарушает Божьи заповеди,  ее
вечно снедал страх, как бы не совершить новый невольный грех. Это  кроткое
и   трудолюбивое   существо,   имевшее   после   долгой   жизни,    полной
самопожертвования, все права на душевное  спокойствие,  вечно  было  полно
тревоги и мучилось о своем спасении, считая себя великой грешницей:
   - Отец мой, - взволнованным голосом начала Франсуаза, - я обвиняю  себя
в том, что третьего дня не совершила вечерних молитв...  Ко  мне  вернулся
муж после долгой разлуки... Смущение, радость, изумление,  вызванные  этим
неожиданным возвращением, заставили меня допустить великий грех.
   - Что еще? - сурово прозвучал голос аббата, обеспокоивший Франсуазу.
   - Отец мой... я и вчера впала в тот же грех...  Я  была  в  смертельной
тревоге: мой сын не приходил домой... Я его ждала с минуты на минуту...  и
пропустила в своих опасениях час молитвы...
   - Что еще? - произнес голос.
   - Отец мой... я обвиняю себя в том,  что  всю  неделю  лгала  сыну.  Он
упрекал меня в небрежном отношении к своему здоровью, и я его уверяла, что
пью ежедневно вино, между тем как я сберегала вино для него же... ведь  он
сильно устает на своей тяжелой работе и нуждается в вине больше, чем я!
   - Продолжайте! - сказал аббат.
   - Отец мой... сегодня я возроптала на Бога,  узнав  об  аресте  сына...
Вместо того чтобы с покорностью и благодарностью принять новое  испытание,
я осмелилась возмутиться и виню себя в этом.
   - Плохо же вы провели эту неделю! - послышался голос, становившийся все
строже и строже. - Все время  вы  заботились  больше  о  создании,  чем  о
Создателе... Продолжайте...
   - Увы! отец мой, я знаю, что я великая грешница, и боюсь, что  нахожусь
на пути к еще большим прегрешениям...
   - Говорите...
   - Мой муж привез  из  Сибири  двух  молодых  сироток,  дочерей  маршала
Симона... Вчера утром я предложила  им  помолиться  и  к  своему  ужасу  и
отчаянию узнала, что, несмотря на свои пятнадцать лет, девушки не имеют ни
малейшего понятия о религии: они сроду не бывали при совершении таинств  и
даже, кажется, не крещены... Понимаете, отец мой, не крещены!
   - Так они, значит, язычницы? - воскликнул голос с  выражением  гнева  и
удивления.
   - Меня приводит в отчаяние мысль, что так как эти девушки находятся  На
нашем попечении, то есть  моем  и  моего  мужа...  то  тяжесть  их  грехов
несомненно должна обрушиться на нас. Не так ли, отец мой?
   - Конечно... ведь вы заменяете тех, кто должен заботиться об их  душах,
пастырь отвечает за свое стадо.
   - Итак, отец мой, если они совершат смертный грех, мы с мужем будем  за
него отвечать?
   - Да, - произнес  голос,  -  вы  заменяете  им  родителей,  а  родители
отвечают за грехи детей, если дети не получили христианского воспитания.
   - Увы! отец мой, что же я должна сделать? Я  обращаюсь  к  вам,  как  к
Богу...  значит,  всякий  лишний  час,  который  эти  девочки  проводят  в
теперешнем языческом состоянии, увеличивает возможность вечного проклятия?
Не так ли? - произнесла Франсуаза взволнованно.
   - Да, - прозвучал голос, - страшная ответственность тяготеет теперь над
вами и над вашим мужем. Вы несете ответственность за их души...
   - О, Господи! сжалься надо мною! - плакала Франсуаза.
   - Зачем отчаиваться? - произнес голос более мягким тоном. - К  счастью,
эти бедняжки встретили вас на своем пути... Вы и ваш муж можете подать  им
хороший  пример  благочестия...  Надеюсь,  что  ваш  муж,  бывший   прежде
неверующим,  теперь  исполняет  религиозные   обязанности,   как   следует
христианину?
   - Надо о нем молиться, отец мой, - с грустью  промолвила  Франсуаза,  -
благодать еще не коснулась его... как и моего  бедного  сына...  Ах,  отец
мой, - прибавила она со слезами, - тяжелый это для меня крест.
   - Итак, ни ваш муж, ни  ваш  сын  не  исполняют  обрядов,  -  задумчиво
произнес голос. - Это серьезно, очень серьезно... Помните, за  религиозное
воспитание девушек надо взяться с самого начала... а у вас  на  их  глазах
будут столь прискорбные примеры... Берегитесь, говорю вам:  на  вас  лежит
ответственность за эти души... и она безгранична... Помните это...
   - Боже! Отец мой... все это приводит меня в отчаяние... и  я  не  знаю,
что делать... Помогите мне... дайте совет... Вот  уже  двадцать  лет  ваши
слова для меня - слова самого Господа...
   - Надо переговорить с вашим мужем  и  поместить  несчастных  девочек  в
школу к монахиням... там их обучат всему.
   - Но мы, к несчастью, слишком бедны, отец мой, чтобы платить за  них...
особенно теперь, когда моего сына посадили в тюрьму за его песни...
   - Вот к чему ведет безбожие... - строго заметил голос. -  А  посмотрите
на  Габриеля...  Он  последовал  моим  с