| |
иделки сняли с нее смирительную рубашку еще ночью. Утром она сама встала
и оделась одна, в чем ей никто не препятствовал.
Девушка сидела на краю кровати. Ужасная ночь пагубно повлияла на ее
впечатлительную и нервную натуру. Об этом свидетельствовали и глубокая
бледность, и расстроенное выражение лица, и мрачно горевшие лихорадочным
блеском глаза, и нервные вздрагивания, время от времени сотрясавшие тело.
При виде вошедшего доктора, одним знаком удалившего из комнаты Томаса и
Жервезу, Адриенна просто остолбенела от изумления. Дерзость этого
человека, осмелившегося явиться ей на глаза после всего, что произошло,
вызвала у нее нечто похожее на головокружение... А когда доктор как ни в
чем не бывало повторил свою обычную фразу - "Как вы провели ночь?" -
Адриенна поднесла руки к горящему лбу, чтобы удостовериться, не видит ли
она все это во сне. Губы ее так сильно дрожали от негодования и волнения,
что она не могла вымолвить ни слова... И гнев, и негодование, и презрение,
а главное, глубокая обида за поруганное доверие, какое она питала к этому
человеку, явно замыкали ей уста.
- Так, так. Я этого и ждал, - говорил доктор, грустно покачивая
головой. - Вы на меня очень сердитесь? Не так ли? Боже мой, я именно этого
и ждал, мое дорогое дитя...
При этих лицемерных и наглых словах Адриенна вскочила. Гордо подняла
она свою голову; краска негодования залила ее лицо, черные глаза блеснули,
а губы искривились презрительно-горькой усмешкой. Безмолвная и гневная,
она быстро и решительно прошла мимо г-на Балейнье, направляясь к двери.
Эта дверь с маленькой форточкой была заперта снаружи. Адриенна
повелительным жестом указала на нее доктору и промолвила:
- Отворите эту дверь!
- Дорогая мадемуазель Адриенна, - сказал доктор, - успокойтесь...
Поговорим как добрые друзья... Вы ведь знаете, что я ваш верный друг...
И он медленно затянулся понюшкой табаку.
- Итак, месье, - дрожащим от гнева голосом спросила Адриенна, - я и
сегодня не выйду отсюда?
- Нет, увы!.. В таком состоянии это невозможно... вы страшно
возбуждены... Если бы вы увидали свое лицо! До чего оно красно, до чего
горят ваши глаза!.. Я уверен, что у вас пульс больше восьмидесяти ударов в
минуту... Умоляю вас, дитя мое, не ухудшайте вашего состояния подобным
возбуждением!.. Оно гибельно...
Пристально поглядев на доктора, Адриенна вернулась и снова села на
кровать.
- Ну, вот и отлично, - продолжал доктор, - будьте благоразумны... и,
повторяю вам, поговорим, как следует двум добрым старым друзьям.
- Вы совершенно правы, месье, - сказала Адриенна сдержанным и почти
совершенно спокойным голосом, - поговорим, как подобает добрым друзьям...
Вы хотите меня выдать за сумасшедшую?.. Не так ли?
- Я хочу только одного, мое дорогое дитя, чтобы вы когда-нибудь
почувствовали ко мне столько же благодарности, сколько чувствуете сейчас
отвращения... Я знал, что неприязнь придет... Но что же делать? Как ни
тяжело иногда исполнить свой долг, но исполнять его необходимо.
Последние слова Балейнье произнес со вздохом и так убежденно, что
Адриенна не могла не испытать удивления... Затем, с горькой усмешкой, она
заметила:
- Ах!.. вот оно что... Так это все для моей пользы?
- А разве, дорогая мадемуазель, я поступал когда-нибудь против ваших
интересов?
- Я, право, не могу решить, что отвратительнее - ваше бесстыдство или
ваша гадкая измена?
- Измена? - повторил доктор, печально пожимая плечами. - Измена! Да
посудите же вы сами, бедное дитя, мог ли я решиться прийти к вам сегодня,
зная, какой меня ждет прием, если бы не чувствовал, что мое поведение по
отношению к вам вполне честно, бескорыстно и полезно для вас? В самом
деле, я - директор этой больницы... она принадлежит мне... Но у меня есть
подчиненные врачи, которых я бы мог послать и которые вполне меня бы
заменили... А я этого не сделал... Почему? Потому что знаю вашу натуру,
ваш характер, ваше прошлое, и... не говоря уж о моей к вам
привязанности... В силу всего этого я могу вас лечить лучше всякого
другого.
Адриенна слушала Балейнье, не прерывая ни одним словом. Потом,
пристально на него глядя, она спросила:
- Месье... сколько вам платят за то, чтобы... выдавать меня за
помешанную?
- Мадемуазель! - воскликнул Балейнье, невольно задетый.
- Я ведь богата... вы это знаете... - продолжала Адриенна с подавляющим
презрением. - Я удвою сумму, какую вам платят... Ну, так как же, месье? В
качестве... друга, как вы Говорите... позвольте мне хоть надбавить цену...
- Мне сообщили уже ваши сиделки, что сегодня ночью вы пытались
подкупить их, - сказал Балейнье, возвращая себе обычное хладнокровие.
- Извините. Им я предложила то, что можно предложить несчастным
созданиям, необразованным, бедным, которые должны исполнять свои тяжелые
обязанности из нужды... Но что касается такого светского человека, как вы!
Человека таких знаний! Человека ст
|
|
