м недостает...  Просто  безжалостные  люди!..  Вы  позволите?  -
спросил доктор, слегка поклонившись Адриенне, которая ответила  грациозным
кивком головы.
   Письмо  маркиза  д'Эгриньи  заключалось  в  нескольких  словах.   Мигом
прочитав его, доктор, несмотря на всю свою осторожность, пожал  плечами  и
пробормотал:
   - Сегодня!.. но это невозможно... он с ума сошел!..
   - Верно, дело идет о каком-нибудь бедном страдальце,  у  которого  одна
надежда на вас... он вас ждет... он призывает вас? Ну, голубчик доктор, не
откажите ему... исполните его просьбу... так  приятно  оправдать  доверие,
которое к тебе испытывают...
   Доктора  Балейнье  невольно  поразило   совпадение   слов   сочувствия,
произнесенных трогательным голосом девушки, и требований ее  непримиримого
врага; в этом заключалось страшное и удивительное противоречие. Он не  мог
не смутиться и, пристально глядя на Адриенну, ответил:
   - Да, речь идет действительно о человеке, возложившем на  меня  большие
надежды... слишком даже большие, потому что он требует невозможного!..  Но
почему вы принимаете участие в человеке, вам совершенно не известном?
   - Раз он несчастен... я  его  знаю!  Тот,  для  которого  я  вас  прошу
поддержки министра, был мне тоже незнаком, а теперь ему весьма сочувствую!
Знаете, ведь это сын того солдата, который  привез  сюда  дочерей  маршала
Симона из Сибири!
   - Как?.. вы хлопочете за...
   - За честного рабочего!.. единственную опору  семьи...  Да  вот  я  вам
расскажу все, как было...
   Но ей не удалось окончить своего признания. В комнату,  яростно  рванув
дверь, вошла госпожа де Сен-Дизье в сопровождении аббата.
   Княгиня казалась взволнованной и страшно разгневанной, но, несмотря  на
ее  уменье  притворяться,  выражение  едва  сдерживаемой  адской   радости
просвечивало сквозь притворный гнев.
   Войдя в кабинет, маркиз д'Эгриньи бросил беспокойный  и  вопросительный
взгляд на доктора. Последний ответил, отрицательно покачав головой.  Аббат
со злостью закусил губы. С отказом врача  рушились  его  последние  планы,
несмотря на новый страшный удар, который должна  была  нанести  племяннице
княгиня.
   -  Прошу  садиться,  господа,  -  заговорила   госпожа   де   Сен-Дизье
прерывающимся от злобной  радости  голосом.  -  Прошу  вас.  У  меня  есть
прекрасные и поразительные новости относительно этой молодой девицы!
   И она указала на Адриенну  жестом,  полным  неизъяснимого  презрения  и
негодования.
   - Ну, деточка, что это еще на вас обрушилось? - вкрадчиво шепнул доктор
Адриенне, отходя с ней от  окна.  -  Но  помните,  что  бы  ни  случилось,
рассчитывайте на меня!
   Затем доктор занял свое место между аббатом и бароном.
   При дерзких, вызывающих словах княгини Адриенна вздрогнула;  она  гордо
выпрямилась и, взволнованная и оскорбленная новыми обвинениями,  покраснев
от гнева, произнесла:
   - Я жду вас к себе как можно скорее, дорогой доктор... Вы  знаете,  что
мне необходимо с вами переговорить.
   После этих слов девушка взялась за свою шляпку, лежавшую на кресле.
   - Это еще что? - воскликнула княгиня, вскочив с места.
   - Я ухожу, мадам... Вы объявили мне свою волю,  я  объявила  вам  свою.
Этого совершенно достаточно. Что касается денежных дел, я поручу их  моему
поверенному.
   Адриенна стала надевать шляпу.
   Видя, что жертва ускользает из ее  рук,  госпожа  де  Сен-Дизье  забыла
всякие приличия и, подбежав к племяннице, с яростью схватила ее за руку  и
закричала:
   - Вы не смеете уходить!
   - Мадам! - с грустным негодованием воскликнула Адриенна, - что же здесь
происходит?..
   - Ага, вы испугались... вы хотите сбежать! - оглядывая ее  с  гневом  и
презрением, продолжала княгиня.
   Слова "вы испугались"  могли  заставить  молодую  девушку  броситься  в
огонь. Жестом, полным благородной гордости, Адриенна высвободила свою руку
из рук княгини и, бросив снова на стул свою  шляпку,  подошла  к  столу  и
горячо проговорила:
   - Как ни велико мое отвращение ко всему, что здесь происходит,  но  еще
противнее мне ваши подозрения. Говорите... я готова вас выслушать.
   Адриенна стояла перед теткой, гордо подняв голову. Ее  лицо  горело  от
негодования,  грудь  волновалась,  слезы  обиды  навертывались  на  глаза,
маленькая ножка нетерпеливо постукивала по ковру; она  смотрела  на  тетку
уверенно и твердо. Тогда княгиня, убедившись,  что  ее  жертва  теперь  не
уйдет, решила изводить ее как можно медленнее; она хотела по капле  излить
накопленный яд.
   -  Вот  что  произошло  сейчас,  господа!  -   начала   она,   стараясь
сдерживаться. -  Полицейский  комиссар,  о  приходе  которого  мне  сейчас
доложили, с велик