| |
лово
нашим агентом за портьерой; завтра тоже было бы, конечно, довольно шума и
сцен, так что доктор мог бы действовать смело... Но требовать от него
этого сейчас... сию минуту... нет, это абсолютно невозможно!.. Нет,
Эрминия, безумно на это рассчитывать! - И маркиз, сердито отбросив перо,
продолжал с выражением горького и глубокого раздражения. - И подумать, что
все погибло в последнюю минуту! Потери неисчислимы!.. Много вреда нанесла
нам ваша племянница... да, много...
Невозможно передать словами, сколько ненависти, непримиримой злобы
заключалось в том выражении, с каким д'Эгриньи произнес последние слова.
- Фредерик! - встревоженно говорила княгиня, касаясь своей рукой руки
аббата, - умоляю вас... не падайте духом... не приходите в отчаяние... У
доктора такой гибкий ум... он может что-нибудь придумать... Помните, что
он нам так предан... попробуем на всякий случай...
- Пожалуй... попытаться можно... может быть, и удастся! - сказал аббат,
снова взяв перо.
- Представим себе самое худшее... ну, положим, Адриенна отправилась бы
сегодня за дочерьми маршала Симона... ведь она может уже их там не
найти?..
- На это нечего надеяться! Приказания Родена наверняка еще не
исполнены... слишком скоро было бы... да и мы бы об этом уже знали!
- Это верно!.. Ну, так пишите же доктору... Я пришлю к вам Дюбуа, он и
подаст письмо. Смелее, Фредерик! Справимся же мы, наконец, с этой
неукротимой девчонкой! - Затем госпожа де Сен-Дизье прибавила с яростью: -
Адриенна, Адриенна, дорого же ты поплатишься за свои дерзкие насмешки и за
те муки, на которые ты нас обрекла!
Уходя, княгиня предупредила аббата:
- Подождите меня здесь... Я сообщу вам, что означает посещение
комиссара, и мы вместе вернемся в кабинет.
Госпожа де Сен-Дизье вышла, а д'Эгриньи принялся быстро писать дрожащей
от волнения рукой.
10. ЗАПАДНЯ
После ухода тетки и аббата Адриенна осталась в кабинете одна с доктором
и бароном Трипо.
Нельзя сказать, чтобы молодая девушка нисколько не испугалась, когда
доложили о приходе полицейского комиссара. Потому что, как и боялся
Агриколь, чиновник пришел просить разрешения на право произвести обыск в
особняке и главным образом в павильоне, чтобы найти молодого кузнеца,
который там скрывался. Хотя тайник Агриколя и казался ей надежным,
Адриенна не могла отделаться от чувства страха и тревоги. На всякий случай
она решила воспользоваться присутствием Балейнье и, не теряя времени,
попросить его заступиться за молодого кузнеца, так как мы уже упоминали,
что доктор был очень дружен с одним из самых влиятельных министров.
Молодая девушка подошла к Балейнье, разговаривавшему вполголоса с
бароном, и самым нежным, ласковым голосом сказала:
- Мой милый доктор... мне надо вам сказать два слова. - И взглядом она
показала ему на оконный проем.
- К вашим услугам, мадемуазель, - ответил Балейнье и последовал за ней
к окну.
Трипо, боявшийся как огня мадемуазель де Кардовилль, не имея теперь
поддержки аббата, был очень рад, что ее отвлек Балейнье. Чтобы не утратить
присутствия духа, он снова пустился в изучение висевших на стенах картин.
Убедившись, что барон не может слышать их разговора, Адриенна сказала
Балейнье, смотревшему на нее с обычной ласковой улыбкой:
- Дорогой доктор, вы всегда были моим другом, вы были другом моего
отца... Даже сейчас, как это ни было трудно, вы оставались моим
единственным защитником...
- Полноте, мадемуазель Адриенна... полноте... не говорите таких
вещей... - шутливо рассердился доктор. - Накличете вы на меня беду...
пожалуйста, молчите. "Vadro retro, Satana", что значит: "Прочь, сатана!" -
оставь меня в покое, прелестный демон!
- Успокойтесь, - отвечала, улыбаясь, Адриенна, - я вас не
скомпрометирую!.. Позвольте вам только напомнить, что вы несколько раз,
желая доказать свою преданность, предлагали мне свои услуги...
- Ну что ж, испытайте... увидите тогда, что я предан вам не только на
словах!
- Вы можете доказать мне это сейчас же! - с живостью заметила Адриенна.
- Вот и прекрасно. Я люблю, когда меня так быстро ловят на слове... Что
я могу для вас сделать?
- Вы по-прежнему дружны с министром?
- Конечно. Я даже лечу его теперь от потери голоса. Это его обычная
болезнь накануне того дня, когда от него требуют отчета!
- Ну, так вы должны добыть у вашего министра нечто очень важное для
меня.
- Для вас?.. То есть как это?
В комнату вошел лакей и, подавая доктору письмо, почтительно доложил:
- Это письмо принес сейчас нарочный; он говорит, что дело весьма
спешное.
Доктор взял письмо; лакей вышел.
- Вот и тернии славы! Обратная сторона медали, - засмеялась Адриенна. -
Вам ни на минуту не хотят дать покоя, милейший доктор!
- Не говорите, мадемуазель! - воскликнул Балейнье; он не мог удержаться
от жеста изумления, узнав почерк аббата. - Эти чертовы больные воображают,
что мы сделаны из железа. Им кажется, что мы завладели всем здоровьем,
которого
|
|
