с садом целый квартал, так что у него не было 
соседей, которые
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 396
нарушали бы его покой. Он ел на золотой посуде, в его доме вода текла из 
серебряных труб на
критский манер, купальня тоже была из серебра, седалище в отхожем месте – из 
черного
дерева, а ценные камни, из которых были сложены стены, образовывали приятную 
глазу
картины. Он потчевал меня диковинными блюдами и поил вином пирамид. Во время 
трапез его
слух услаждали музыканты и певцы, а прекраснейшие и искуснейшие фиванские 
танцовщицы
для его развлечения исполняли танцы несравненной сложности. Женщины не могли 
доставлять
ему прежние удовольствия, ибо его живот препятствовал любовным утехам, которым 
он
решительно предпочитал радости чревоугодия.
Каптах часто устраивал в своем доме пиры, куда охотно сходились египетские 
богачи и
вельможи, хоть хозяин дома и был рожден рабом и поныне сохранил многие низкие 
привычки,
например утирал нос пальцами и громко рыгал за столом. Но он был радушным 
хозяином и
подносил гостям дорогие подарки, а его советы в торговых делах были хитроумны, 
так что
дружбу его все ценили. Его речь и его истории были забавны, и часто он для 
увеселения гостей
обряжался в платье раба и, по обычаю рабов, потешал их разным враньем, ибо был 
достаточно
богат, чтобы не бояться насмешек над своим прошлым и даже гордился перед 
египетской
знатью тем, что когда-то был рабом. Он говорил мне:
– Господин мой Синухе, стоит человеку приобрести известное состояние, и он уже 
не
может обеднеть, он богатеет, даже сам того не желая, – вот как причудливо 
устроен мир! Но
мое богатство началось с тебя, Синухе, и поэтому я всегда буду считать тебя 
своим господином
и тебе не придется испытывать нужду ни в какой день твоей жизни. Тебе и самому 
лучше, что у
тебя нет богатства, ибо ты не умеешь с ним обращаться и только учиняешь 
всяческий
беспорядок, а в удел получаешь разор. Да, так лучше, что ты пустил на ветер 
свое состояние в
недобрые дни ложного фараона, и теперь уж я похлопочу о твоей выгоде и 
позабочусь о том,
чтобы у тебя не было недостатка ни в чем и все твои разумные желания 
исполнялись.
Каптах благоволил также к художникам, и те высекали его изображения в камне, 
придавая
ему изысканный и вельможный вид. Они делали его кость тоньше, руки и ноги 
меньше, а скулы
выше. Изваянный Каптах взирал на мир обоими глазами и, погрузившись в 
размышления,
сидел со скрещенными ногами, держа на коленях свиток папируса, а в руках – 
писчую
тростинку, хотя на самом деле никогда даже не пытался научиться читать и писать,
 а читали за
него, писали и вели все сложные вычисления многочисленные писцы. Эти 
скульптурные
изображения очень веселили Каптаха, а Амоновы жрецы, которых он, дабы жить в 
согласии с
богами, щедро одарил по возвращении из Сирии, поместили в большом храме одну из 
его
статуй, за которую заплатил сам Каптах.
Он распорядился также о сооружении для себя в Городе мертвых внушительной
гробницы, стены которой были сплошь расписаны картинами его жизни – будней и 
праздников.
И там тоже он был зрячим на оба глаза, вельможным и без живота: Каптах надеялся 
провести
богов и отправиться в Страну Заката не таким, каким был на самом деле, а таким, 
каким ему
хотелось быть, хотя во все дни своей жизни он предпочитал оставаться самим 
собой, поскольку
это было куда менее хлопотно, чем становиться вельможей. Также для своей 
гробницы он
распорядился изготовить Книгу мертвых, которая было искуснее и полнее, чем все 
виданные
мною прежде: она состояла из две