ий выходит нагим из материнской утробы, и
единственная мера человеку – его сердце. Ни цветом кожи нельзя мерить человека, 
ни языком,
ни платьем, ни украшениями; нельзя мерить человека его богатством или бедностью,
 но одним
только сердцем его. Поэтому добрый человек лучше злого, а праведность лучше 
беззакония.
Только это познал я, другого не ведаю, и это – вся моя мудрость.
Так я говорил им перед их мазанками в сумеречные вечерние часы, когда их жены
разжигали на улице костры и запах жареной рыбы подымался от огня высоко в 
воздух и
разносился окрест по всему кварталу бедняков. Но в ответ мне смеялись и 
говорили:
– Ты, Синухе, безумный человек – ведь ты делаешь работу раба, умея читать и 
писать!
Или – что скорее всего – ты просто замешан в каком-то преступлении, раз ты 
скрываешься
среди нас, а от твоих речей так и несет Атоном, имя которого нам нельзя 
упоминать. Но мы не
будем доносить на тебя стражникам, мы будем держать тебя у себя, чтобы ты 
развлекал нас
своей болтовней. Но, будь добр, не равняй нас с грязными сирийцами и 
презренными неграми,
потому что мы хоть рабы и носильщики, но все же египтяне! И, как египтяне, мы 
гордимся
цветом своей кожи, своим языком, своим прошлым и будущим.
– Вы говорите нехорошо, – отвечал я им, – Ибо пока человек будет гордиться 
собою и
почитать себя лучше других, до тех пор цепи и палочные удары, копья и 
стервятники будут
преследовать человека. Судить о человеке можно только по его сердцу, а все 
человеческие
сердца похожи, и одно сердце не лучше другого, ведь слезы всех одинаковы – это 
вода и соль,
будь то слезы черных или коричневокожих, сирийцев или негров, простолюдинов или 
вельмож.
Но они смеялись еще громче, хлопали себя по коленям и говорили:
– Воистину ты безумен! Ты, наверное, не видел жизни и вырос в мешке. Человеку 
вообще
невозможно жить, если он не будет чувствовать себя лучше других, и нет такого 
самого
ничтожного существа, которое хотя в каком-то деле не чувствовало бы свое 
превосходство над
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 389
другими людьми. Один гордится проворностью рук, другой – силой плеч, вор 
гордится
хитростью, судья – мудростью, скупец – скупостью, транжир – расточительностью, 
жена –
скромностью, а блудница – щедростью своего нрава. Нет для человека большего 
удовольствия,
как сознавать, что хоть в чем-то он превосходит других. Поэтому и нам очень 
приятно видеть,
что мы мудрее и хитрее тебя, хоть мы всего лишь бедняки и рабы, а ты умеешь 
читать и писать!
Но я повторял:
– И все же добрый человек лучше злого и праведность лучше беззакония.
Тогда с горечью они говорили мне:
– Что такое добро и что такое зло? Если мы убьем злого хозяина, который 
избивает нас
палками, крадет нашу еду и заставляет голодать наших жен и детей, мы сделаем 
доброе дело,
однако стражники потащат нас к царским судьям, нам отрежут уши и носы и 
подвесят нас за
ноги на стене. Вот законность и праведный суд! Только ведь суд зависит от гирек,
 которые
кладут на весы, и для нас праведный суд слишком часто становится неправедным, 
потому что
для этих весов у нас нет гирек, а гири царского судьи совсем не такие, как наши.

Они угощали меня жареной рыбой, приготовленной их женами, я пил их жидкое пиво 
и
отвечал им:
– Убийство – худшее из преступлений, которое может совершить человек, все равно 
–
ради доброго или злого дела он его совершает. Человека нельзя убивать. А злое в 
нем нужно
вылечивать и исправлять.
Они прикрывали рты ладонями, оглядывались вокруг и восклицали:
– А мы и не собираемся никого убивать – плетки и палки сделали нас смирными, мы
глотаем все пинки, оскорбления и унижения и никого не убиваем. Но если ты 
хочешь излечить
людей от зла и