у я пребывал в своем доме и затворился в нем, 
не принимая
больше больных, и только иногда врачевал какие-нибудь хвори моих соседей, да 
еще изредка
лечил бедняков, которым нечем было заплатить за свое лечение другим целителям. 
Я велел
выкопать новый пруд у себя во дворе, запустил в него пестроцветных рыбок и 
долгие дни
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 387
просиживал под сенью смоковницы в своем саду, глядя на неспешно плавающих в 
прохладной
воде рыбок, в то время как на улице перед моим домом ревели ослы и возились в 
пыли
маленькие дети. Почерневшая от огня смоковница со временем снова покрылась 
листвой; Мути
хорошо ухаживала за мной, готовила мне вкусные кушанья, поила меня недурным 
вином, когда
мне того хотелось, и следила, чтобы я достаточно спал и не перетруждал свое 
тело.
Но пища потеряла вкус для моей гортани, а вино не приносило больше радости: 
вместе с
ним в вечерней прохладе приходили ко мне все мои злые дела – и мертвое лицо 
фараона
Эхнатона, и юное лицо царевича Супатту являлись предо мной с выпитым вином в 
прохладных
вечерних сумерках. И я не хотел больше исцелять людей своими руками, потому что 
на моих
руках лежало проклятье и они несли одну смерть, хоть я и желал делать ими добро.
 Вот почему
я сидел и смотрел на рыбок в своем пруду и завидовал им – чья кровь была 
холодна и
вожделенья умеренны, им, которые весь свой век плавали в воде, не вдыхая жаркий 
воздух
земли. Сидя в своем саду и глядя на рыбок, я вел разговор со своим сердцем, 
говоря ему:
«Успокойся, глупое сердце, ты не виновато в том, что все творящееся на земле
бессмысленно, что добро и зло ничего не значат и что корысть, ненависть и 
похоть правят в
мире. И ты, Синухе, не виноват, ибо человек всегда остается самим собой и не 
может
измениться. Идут годы, люди рождаются, и люди умирают, и их жизнь подобна 
жаркому
вздоху. Живя, они не бывают счастливы, они счастливы только в смерти. И вот 
поэтому нет
ничего более суетного, чем жизнь человека, и в этом не твоя вина, человек 
остается
неизменным от века и до века. Напрасно ты погрузишь его в реку времени – сердце 
его не
переменится, и он поднимется из потока таким же, каким вступил в него. Напрасно 
ты будешь
испытывать его войною и бедствиями, чумой и пожарами, богами и копьями – от 
таких
испытаний человек только ожесточается, становясь хуже крокодила, и тогда одни 
мертвецы
бывают добры.»
Но мое сердце возражало мне, говоря:
«Ты можешь и смотреть на рыбок, Синухе, но я не дам тебе покоя, пока ты живешь, 
и во
всякий день твоей жизни буду говорить тебе: «Именно ты виновник всего!» – и во 
всякую ночь
я буду шептать тебе во сне: «Ты, Синухе, главный виновник!» – ибо я, твое 
сердце, нанасытнее
крокодила и я хочу, чтоб мера твоя была полной!»
Я сердился и отвечал ему:
«Ты бестолковое, глупое сердце, и я устал от тебя, потому что ты приносишь мне 
одни
огорчения и тяготы, печаль и заботу во все дни моей жизни. Я сам знаю, что мой 
разум – это
убийца с черными руками, но мои убийства ничтожны в сравнении со всеми, 
творящимися в
мире, и никто не винит меня за них. Поэтому я не могу понять, к чему ты 
твердишь мне о моей
вине и не оставишь меня в покое, ибо не мне исправлять мир и человеческую 
природу!»
Сердце возражало мне:
«Я не говорю о твоих убийствах и не в них обвиняю тебя, хотя дни и ночи буду 
твердить
тебе: «Виновен, виновен!» Тысячи и тысячи погибли из-за тебя, Синухе! Они 
погибли от
голода, чумы и ран, от оружия и колес боевых повозок, они умерли от истощения в 
пустыне во
время похода. Из-за