| |
кровь и я наследница царской власти! Впрочем,
я не стану
наказывать вас за ваше невежество и с удовольствием развлекусь в вами тоже, ибо
вы отменно
сильны и привлекательны. Но за это каждому из вас придется принести мне по
камню, и пусть
вы принесете их от дома судьи или из храма, и чем больших размеров будут эти
камни, тем
больше удовольствия я вам доставлю – я сдержу свое обещание и постараюсь
ублажить вас
наилучшим образом, а в этом деле я стала весьма искусна!
Стражники посмотрели на нее, и общее фиванское безумие захватило их тоже: они
отправились к дому судьи, и копьями выломали каменные ступени дома, и вывернули
плиты в
мощеном дворе Амонова храма, и притащили добычу к царевне. Та сдержала свое
обещание и
щедро вознаградила их. И должен сказать к ее чести, что во всю эту пору
собирания камней она
никогда не вела себя развязно, но всякий раз, восстав от развлечений, она
скромно
закутывалась в свое одеяние, опускала глаза и никому не позволяла дотронуться
до себя.
Однако после истории с воинами ей пришлось собирать камни негласно, укрывшись
за стенами
увеселительных заведений: она побывала во многих таких домах в бедных кварталах
и от
каждого гостя, желавшего развлечься с нею, просила лишь по камню для оплаты
развлечений,
так что хозяева заведения изрядно нажились благодаря ей и с превеликой охотой
принимали ее,
но она, дабы не привлекать внимания стражников и избежать стечения толпы,
всякий
следующий день шла в новое место.
К тому времени уже все знали, чем она занимается, и придворные норовили лишний
раз
прогуляться по саду, чтобы взглянуть на беседку, которую возводил строитель
царских
конюшен из добываемых царевной камней. И, видя высоту стен и число мелких
камешков и
крупных глыб, уложенных рядами, придворные дамы прижимали ладошки к губам и
вскрикивали от смущения. Но самой царевне никто не осмеливался сказать ни слова,
и никто не
дерзнул остеречь ее, а Эйе, прослышавший о ее поведении и могущий, наверное,
своей царской
властью обуздать ее, только возрадовался в своем старческом слабоумии, ибо
подобное
служило к уязвлению и ущербу Хоремхеба, а Эйе радовался всему, что было во вред
Хоремхебу.
А Хоремхеб воевал в Сирии. Он отобрал у хеттов Сидон, Смирну и Библ и слал в
Египет
богатую добычу и рабов, а своей супруге отправлял роскошные подарки. Все в
Фивах уже
знали о том, что происходит в Золотом дворце, но не нашлось ни одного смельчака,
который
отважился бы донести Хоремхебу о поведении его жены, а его собственные люди,
которых он
разместил на высоких придворных должностях, закрывали глаза на дела Бакетамон,
говоря друг
другу:
– Это семейные раздоры, и человеку лучше положить руку между жерновов, чем
вмешиваться между мужем и женой, ибо тот, кто так поступает, настраивает против
себя обоих.
Вот почему Хоремхебу ничего не было известно о происходящем в Фивах в то время,
как
он вел войну, и я думаю, что это было на благо Египту, ибо, узнай Хоремхеб о
поведении
Бакетамон, его душевное равновесие было бы нарушено во вред его ратному делу.
5
Я довольно уже поведал о том, что происходило с другими в дни правления Эйе, а
о себе
не говорил. Причина однако проста: мне почти нечего рассказать о себе. Река
моей жизни не
бурлила больше, она текла размеренно и спокойно, пока наконец не превратилась в
стоячие
воды. Год за годом я жил окруженный заботами Мути в бывшем доме плавильщика
меди,
который Мути отстроила заново после пожара. Мои ноги устали шагать по пыльным
дорогам
земли, глаза устали смотреть на беспорядок, царящий в этом мире, и сердце
устало от тщеты
всего, что происходило. Вот поче
|
|
