й и выгоняет меня из своих покоев, как ты, верно, знаешь 
и слышал.
Построй беседку так, чтобы она была поместительной, с высокими стенами, и 
приступай к
строительству немедленно, а я соберу тебе еще камней, как только у тебя будет в 
них нужда,
поэтому тебе не надо беспокоиться, что камни вдруг могут все выйти.
Строитель царских конюшен был человек простой, платье на нем было серо от 
каменной
пыли, плечи согнулись от переноски тяжелых камней, и он не привык разговаривать 
с
знатными господами. Поэтому он в смущении ковырял землю босыми пальцами, стоя 
перед
царевной Бакетамон, и, не поднимая глаз, робко проговорил:
– Вельможная царевна Бакетамон! Я боюсь, что у меня не хватит умения построить
достойную твоего величия беседку. Тем более что все камни разных размеров и 
расцветок и
правильно подобрать их один к другому очень трудно, тут нужно особое мастерство.
 Позови
лучше для такого дела какого-нибудь знатного храмового строителя или художника, 
ибо боюсь,
что мое неумение испортит твою прекрасную мысль и твое собирание этих 
многочисленных
камней окажется напрасным.
Однако царевна застенчиво коснулась его костлявого плеча и возразила:
– Ах, конюшенный каменщик, я только бедная женщина, мой супруг пренебрегает 
мной, и
у меня нет средств, чтобы нанять знатных храмовых строителей. Даже тебе я не 
смогу
заплатить как следовало бы за такую постройку, но я надеюсь, что, когда беседка 
будет готова,
я осмотрю ее вместе с тобой и, если твоя работа мне понравится, обещаю, что 
проведу с тобой
время в ней, к своему и твоему удовольствию. Мне ведь больше нечего тебе дать, 
только
немножко развлечения и утех, пока я еще не стала старой и безобразной. Пусть 
это и будет
платой за твой труд. Я уверена, что мне ты доставишь великое наслаждение, ибо 
ты поистине
крепкий мужчина и руки твои сильны, а я только слабая женщина, и я 
истосковалась по
радостям, в которых мой супруг отказывает мне, как ты знаешь!
Строителя царских конюшен разожгли ее слова и прикосновение ее руки, он 
взглянул на
ее красоту и вспомнил все сказки, в которых царевны влюбляются в простых юношей 
и охотно
развлекаются с ними. Он, правда, страшился Хоремхеба, но желание в нем было 
сильнее
страха, а слова Бакетамон вскружили ему голову. Поэтому он с великой 
поспешностью
приступил к постройке беседки в саду Золотого дворца и употребил для этой 
работы все свое
мастерство, грезя наяву во все время строительства и воплощая свои грезы в 
каменные стены
беседки. Его желание и его любовь сделали из него великого художника, ибо 
всякий день он
видел царевну Бакетамон и под взглядом овальных глаз царевны сердце в нем 
пылало и сгорало
дотла, подобно сухому тростнику; он работал как безумный, худел и бледнел от 
работы и
вожделения и наконец возвел из разноцветных и разномерных камней беседку, 
равной которой
свет еще не видывал.
Но еще в пору строительства камни, собранные вначале Бакетамон, скоро кончились,
 и ей
пришлось добывать новые. Ради этого она велела снова переправить себя в Фивы и 
собирала
там камни на всех рыночных площадях, и на Аллее овнов, и в храмовых садах, так 
что в конце
концов в городе не осталось квартала, с которого она не собрала бы камней. 
Мужчины,
приносившие их, укрывали ее от стражников, но однажды воины жреческой и царской 
охраны
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 386
сумели захватить ее и вознамерились препроводить царевну в суд за ее поведение. 
Но она,
гордо вскинув голову, заявила:
– Я – царевна Бакетамон, и я охотно посмотрю на того, кто осмелится быть моим 
судьей, –
ведь в моих жилах течет священна