| |
. Но если нас будет много, он не сможет
перебить всех, он
не сможет перебить все Фивы ради своей жены! Так что нам выгоднее, чтобы камней
у нее
было как можно больше!
Поэтому они вернулись на овощной рынок и рассказали о полученном удовольствии
всем
друзьям и знакомым и отвели их на берег к тростниковым зарослям, так что за
день труда
успели протоптать торную дорогу, а заросли к вечеру походили на лежбище
гиппопотамов. На
площади овощного рынка царила великая неразбериха: многие возы были разворованы,
ослы
трубно кричали на улицах от жажды, мычали быки, а владельцы пивных бегали по
городу,
плача и вырывая на себе волосы из-за пропавших дорогих каменных приступок.
Ближе к вечеру
царевна Бакетамон скромно поблагодарила всех мужчин с овощного рынка за доброе
к ней
отношение и удовольствие, которое они ей доставили. Они помогли ей снести в
лодку все
камни, и лодка так отяжелела под ними, что совсем погрузилась в воду и рабыням
было трудно
грести, пересекая реку, чтобы подплыть к причалу у стен дворца.
В тот же вечер все Фивы узнали, что сама Кошачьеголовая явилась народу и
развлекается
с простолюдинами. А потом по городу поползли еще более невероятные слухи, ибо
те, кто не
верил в богов, предлагали свои объяснения происходящему. Вот что они говорили:
– Может, во времена пирамид боги и являлись людям, но ныне мир уже так стар,
что боги
перестали показываться. Так что эта женщина – знатная жена, и притом очень
знатная, если
осмеливается вести себя подобным образом.
А царевна Бакетамон на третий день отправилась на площадь угольного рынка и
развлекалась все часы с угольщиками, так что к вечеру тростниковые заросли на
берегу Нила
покрылись угольной пылью и поникли. Жрецы многих маленьких храмов горько
сетовали на
то, что люди с угольного рынка – безбожные нечестивцы! – не постыдились
обдирать камни со
стен святилищ, чтобы уплатить за удовольствие. Эти люди облизывали губы и
шепотом
говорили друг другу:
– Воистину мы вкусили небесной сладости, ибо губы ее таяли под нашими губами, а
груди ее были как обжигающие чаши у нас в руках. Мы не знали прежде, что в мире
есть такое
блаженство!
Когда в Фивах узнали, что богиня явилась народу в третий раз, в городе началось
великое
волнение, почтенные мужи оставили своих жен и устремились в питейные заведения,
а ночью
стали отрывать камни от царских зданий, так что на следующий день все фиванские
мужчины
ходили с камнями под мышкой с одной площади на другую, нетерпеливо ожидая
явления
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 385
Кошачьеголовой. Жрецы тоже забеспокоились и выслали охранников, чтобы те взяли
под
стражу женщину, вызвавшую столь великий беспорядок и бесчисленные сплетни.
Однако в этот день царевна Бакетамон не появилась в городе, она отдыхала во
дворце от
своих трудов и мило улыбалась всем, кто к ней обращался; вообще она казалась
необыкновенно
любезной, хотя во время беседы и потягивалась застенчиво всем телом и
прикрывала ладонью
рот, чтобы скрыть зевок. Придворные изумлялись ее поведению, так как ни один из
них еще не
догадывался, что она и была той таинственной женщиной, которая являлась в Фивах
народу и
развлекалась с угольщиками и чистильщиками рыбы.
Царевна же Бакетамон, оглядев собранные ею разноцветные и разномерные камни,
призвала к себе в сад строителя царских конюшен и обратилась к нему самым
милостивым
образом, говоря:
– Эти камни я собрала на берегу сама, и для меня они – священные, ибо с каждым
из них у
меня связано приятное воспоминание, и чем больше камень, тем приятнее
воспоминание.
Поэтому ты должен построить мне беседку, чтобы мне иметь крышу над головой –
ведь мой
супруг пренебрегает мн
|
|
