| |
ались царские венцы во время торжественных
церемоний
при стечении народа.
Своей супруге Бакетамон Хоремхеб привез богатые подарки: золотой песок в
плетеных
корзинах, шкуры львов, убитых собственной его рукою, страусовые перья, живых
обезьян. Но
Бакетамон не пожелала даже взглянуть на все эти подношения. Она сказала ему:
– Перед людьми ты мой супруг, и я родила тебе сына. Будь этим доволен, но знай,
что
если ты дотронешься до меня еще хоть раз, то я плюну на твое ложе и опозорю
тебя так, как ни
одна жена еще не позорила своего мужа. Ради твоего бесчестья я стану
развлекаться с рабами и
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 382
носильщиками, я лягу на площади с погонщиками ослов, и не будет такого
простолюдина, с
которым я откажусь лечь – если ты осмелишься прикоснуться ко мне еще хоть раз.
Ибо нет для
меня во всем Египте человека презреннее тебя – твои руки пахнут кровью и тело
твое тоже, так
что меня начинает мутить, когда ты приближаешься ко мне.
Однако ее сопротивление только сильнее разожгло страсть Хоремхеба, и, глядя на
ее
осунувшееся лицо, ее узкие бедра и злой, насмешливый рот, он тяжело задышал и
ему было
трудно удержать свои руки. Поэтому он пришел ко мне, горько жалуясь, и сказал:
– Скажи, Синухе, почему все так?! Какое зло я сотворил, что моя жена не хочет
делить со
мной ложе? Ты сам знаешь, сколь многое мне пришлось совершить, чтобы завоевать
ее и с
помощью моей славы снискать ее расположение! Ты знаешь, что я не часто тешился
с
красивыми женщинами, которых приводили ко мне в шатер мои молодцы, я отдавал их
своим
головорезам, чтобы им было с кем развлечься. Воистину по пальцам рук и ног
можно
пересчитать всех женщин, с которыми я провел время за эти годы! Да и то радости
от них мне
было мало – в их объятиях я думал только о ней, о Бакетамон, и она была для
меня
привлекательна и прекрасна, как луна. Что же это за колдовское наваждение,
которое жжет мою
плоть и отравляет мою душу подобно змеиному яду?
– Не обращай внимания на глупую женщину, – сказал я, – она сама страдает из-за
своей
гордыни, и даже больше, чем ты. Фивы полны красивых женщин, и редкая рабыня не
даст тебе
то же, что и она.
Но Хоремхеб возразил:
– Ты говоришь против своего сердца, Синухе. Ты сам знаешь, что любви не
прикажешь.
Тогда я предостерег его:
– Не пытайся приказывать ее любви, иначе добра не будет.
Но он не поверил мне и попросил:
– Дай мне снадобья, Синухе, чтобы я мог усыпить ее и во сне взять ее и
утешиться с ней,
ибо воистину эта женщина предо мной в великом долгу.
А когда я отказался дать ему такое средство, он пошел к другим лекарям, и те
снабдили
его опасными снадобьями, делающими женщину безвольной и разжигающими ее похоть,
так
что ей кажется, что внутри нее горит огонь. Вот таким питьем Хоремхеб тайно
напоил
Бакетамон и сделал с ней все, что хотел, но когда он совершил это, она
возненавидела его еще
сильнее. И она сказала ему:
– Помни, что я сказала тебе и что я предупреждала тебя!
Но Хоремхеб был ослеплен и безрассуден в своей ненасытности, поэтому он
заставил ее
выпить вина, смешанного с дурманящими снадобьями, и, когда она заснула и не
могла ни
чувствовать его, ни противиться ему, он продолжал развлекаться с нею спящей. Не
знаю,
утешился ли он, но думаю, что радость его была горька и любовь обернулась
страданием для
него. Так или иначе, но скоро он отбыл в Сирию, чтобы готовиться к войне с
хеттами, сказав:
– В Кадете великие фараоны воздвигли порубежные камни Египта, и я не успокоюсь,
пока
мои боевые колесницы не въедут в
|
|
