381
в шлеме. Но я могу свидетельствовать, что ничего сверхъестественного в мальчике 
не было, это
был просто крепкий и здоровый младенец, и Хоремхеб прислал из земли Куш письмо 
с
повелением внести имя его сына в Книгу жизни, назвав его Рамсес.
В ту пору Хоремхеб все еще воевал в земле Куш, и его повозки двигались от 
пастбища к
пастбищу, причиняя чернокожим великий ущерб, ибо те не умели вести войну против
колесниц. Он сжигал негритянские деревни и соломенные хижины, отсылал женщин и 
детей в
Египет, в рабство, а мужчин забирал к себе, обучал их и делал из них хороших 
воинов – ведь у
тех не оставалось ни домов, ни жен, ни детей. Вот так, воюя в земле Куш, 
Хоремхеб собирал
крепкое войско для борьбы с хеттами, благо негры становились крепкими ратниками,

неукротимыми и бесстрашными перед лицом смерти, ибо они приводили себя в 
состояние
свирепого исступления, внимая бою своих священных барабанов и прыгая вокруг них 
тесными
рядами.
Так Хоремхеб сумел обеспечить Египет множеством рабов для возделывания пашен,
также велел он перегнать из земли Куш богатые стада скота и, наконец, поднять в 
земле Кемет
в изобилии хлебные посевы: у детей не стало недостатка в молоке, а у жрецов – в 
жертвенных
животных и мясе. Но целые роды и племена покидали свои родные места и бежали из 
Куша за
порубежные камни Египта в чащобы, в края слонов и жирафов, так что земли эти 
надолго
обезлюдели. От этого, впрочем, Египет чувствительно не пострадал, потому что со 
времен
Эхнатона не получал оттуда положенной дани, хотя в правление великих фараонов 
земля Куш
была надежнейшим источником египетского богатства, более изобильным и богатым, 
чем
Сирия.
Проведя два года в войне с Кушем, Хоремхеб вернулся в Фивы с превеликой добычей.
 Он
раздавал подарки фиванским жителям и устроил по случаю победы торжества, 
длившиеся
десять дней и ночей, так что всякие работы в городе остановились и пьяные 
солдаты ползали по
улицам, блея, как козлы, а потом, в положенный срок, фиванские женщины 
разродились
темнокожими младенцами. Своего сына Хоремхеб сажал на колени, учил ходить и с 
гордостью
говорил:
– Смотри, Синухе, – из моих чресл явился на свет новый царский род и в жилах 
моего
сына течет священная кровь, хоть сам я рожден на навозе!
Отправился Хоремхеб и к Эйе, но тот закрыл перед ним двери, в страхе задвинул 
их
креслами, табуретками, придвинул __________даже свое ложе, и кричал оттуда 
по-стариковски
дребезжащим голосом:
– Выходи, Хоремхеб! Фараон! Я знаю, ты пришел убить меня, чтобы завладеть моим
троном!
Но Хоремхеб на это только добродушно рассмеялся, одним толчком распахнул дверь,
опрокинув постель, и, обхватив Эйе за плечи, потряс его:
– Не собираюсь я убивать тебя, старый лис! Ах ты, сводня такая! Не бойся, я 
тебя не убью,
ты мне теперь почти как отец родной, и твоя жизнь для меня дороже зеницы ока. 
Конечно, в
груди у тебя сипит, изо рта текут слюни и колени подгибаются, но тебе надо 
держаться, Эйе!
Тебе надо продержаться еще одну войну, чтобы у Египта был правитель, которого 
можно
ненавидеть в мое отсутствие!
Но Эйе не поверил ему. С плачем он стал обнимать дрожащими руками колени 
Хоремхеба
и молил пощадить его. Тогда Хоремхеб сжалился над стариком и оставил его, но 
после этого
отдал распоряжение присматривать за ним, поставив на должности ближайших к 
фараону
прислужников своих людей – следить, чтобы в отсутствие Хоремхеба тот не наделал 
глупостей.
Вот так завершилось время Эйе, ныне безумного седого старика с трясущейся от 
страха
головой, на которой с трудом дер