| |
няемый пиками вдоль дороги, не имеющей конца;
поэтому
никто не спрашивал, есть ли у Эйе право на трон, и не ждал от него ничего
хорошего.
Вот так был коронован Эйе, и жрецы, подкупленные бесчисленными подарками,
помазали
его священным маслом в великом храме и возложили на его голову красный и белый
венцы,
венцы лилии и папируса, Верхнего и Нижнего Царств. Они вынесли Эйе в золотой
барке Амона
к народу, и народ громко славил его, ибо фараон велел раздавать хлеб и пиво, а
это было
поистине великим подарком для фиванских жителей – так обеднел Египет! Но я знал,
и многие
другие тоже, что власть Эйе призрачна и что отныне истинным правителем Египта
становится
Хоремхеб, ибо за ним были копья. И многие втайне недоумевали, почему он теперь
не взял
власть, а отдал трон старому и ненавистному Эйе.
Но Хоремхеб знал, что делал: чаша народного гнева еще не вовсе опустела, и
страдания
Египта еще не закончились, ибо недобрые вести из земли Куш призывали его на
новую войну,
на этот раз с неграми, а упрочив власть Египта на юге и водрузив заново
повергнутые
порубежные камни в той стороне, он знал, что ему придется повести следующую,
вторую войну
против хеттов, за Сирию. И он предпочитал, чтобы народ пока обвинял Эйе во всех
своих
страданиях и лишениях, чтобы когда-нибудь потом восславить его, Хоремхеба, –
победителя,
миротворца и доброго владыку.
А Эйе ни о чем больше не думал. Красный и белый венцы совершенно ослепили его,
и он
с готовностью приступил к выполнению своей части обязательств, принятых им по
уговору с
Хоремхебом в день смерти фараона Эхнатона. Посему жрецы, двигаясь торжественной
процессией, доставили в храм Сехмет царевну Бакетамон, где облачили ее в
пурпурное одеяние
и убрали украшениями богини, а затем вознесли на жертвенник Сехмет. Следом к
храму
прибыл Хоремхеб со своими людьми для торжественной церемонии по случаю победы
над
хеттами и освобождения Сирии. Все Фивы восторженно вопили, приветствуя его.
Перед
храмом Хоремхеб раздал своим воинам золотые цепочки и знаки отличия и распустил
их гулять
по городу. Сам он вступил в храм, и жрецы затворили за ним медные врата. Сехмет
явилась ему
в образе царевны Бакетамон, и он овладел ею – ведь он был воин, и он слишком
долго ждал.
В эту ночь город справлял праздник в честь Сехмет. Небо было красным от горящих
факелов и ярких светильников. Хоремхебовы головорезы осушили все кладовые в
пивных и
кабаках, разбили двери в увеселительных заведениях и извели всех девушек на
фиванских
улицах. Многие люди получили ранения в эту ночь, несколько домов воины подожгли
ради
праздника, но больших разрушений не было, и на рассвете воины собрались вновь
перед
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 380
храмом Сехмет, дабы увидеть Хоремхеба, покидающего храм. И когда распахнулись
медные
врата и Хоремхеб вышел, изумленный ропот прокатился по толпе и раздались
проклятия,
выкрикнутые на разных языках, ибо Сехмет осталась верна своей львиной природе,
и лицо,
плечи и руки Хоремхеба были расцарапаны в кровь, словно львица рвала его кожу
своими
когтями. Это зрелище пришлось очень по душе воинству, которе возлюбило
Хоремхеба за это
еще больше. Что касается царицы Бакетамон, то ее жрецы вынесли в закрытом
паланкине и, не
показывая народу, препроводили в Золотой дворец.
После ее ухода воины вломились в храм, где подобрали с пола обрывки пурпурного
одеяния и забрали их себе на память, чтобы использовать как амулеты для
уламывания
несговорчивых женщин. Такой была брачная ночь Хоремхеба, и я не знаю, принесла
ли она ему
хоть какую-то радость. Вскоре после этого он со своим отрядом двинулся к
Первому порогу
собирать войско,
|
|
