с Египет от власти хеттов и должен был бы радоваться своему успеху 
– но я
не радовался, у меня было чувство, что, куда бы я ни направлялся, смерть 
следует за мной по
пятам. Я стал врачевателем, чтобы исцелять людей своим искусством и, укрепляя 
жизнь,
теснить смерть, но мои отец и мать умерли из-за моей развращенности, Минея – от 
моей
слабости, Мерит и маленький Тот – от моей слепоты, а фараон Эхнатон – от моей 
ненависти и
моей дружбы и ради Египта. Все, кого я любил, умерли из-за меня насильственной 
смертью. И
вот теперь из-за меня умер и царевич Супатту, которого я успел полюбить, когда 
он лежал на
смертном одре и я уже не хотел его смерти. Я возвращался в Танис со страхом в 
сердце, ибо
впервые начал бояться своих глаз и рук – я видел, что проклятие преследует меня 
повсюду.
Так я прибыл в Танис. Оттуда морем отправился в Мемфис, а из Мемфиса в Фивы. В
Фивах я велел пристать у стен Золотого дворца и направился прямо к Эйе и 
Хоремхебу. Им я
сказал:
– Ваша воля исполнена. Царевич Супатту умер в Синайской пустыне, но тень от его
смерти не пала на Египет.
Они возликовали, услышав это, и Эйе, сняв с себя золотую нашейную цепь Носителя
жезла, надел ее на меня, а Хоремхеб сказал:
– Сообщи теперь об этом царевне Бакетамон, ибо она не поверит нам и вообразит, 
что я
убил этого хеттского царевича из ревности!
Я отправился к царевне Бакетамон, и она тотчас приняла меня. Она была 
нарумянена, с
крашенным кирпично-красной помадой ртом, но в ее овальных темных глазах была 
смерть. Я
сказал ей:
– Твой избранник, царевич Супатту, освободил тебя от данного ему слова перед 
своей
смертью, ибо он умер в Синайской пустыне от болезни живота, и я не мог спасти 
его всем
своим искусством, и хеттский лекарь тоже был бессилен.
Она сняла золотые браслеты со своих запястий и, надев их на мои руки, сказала:
– Твое известие – доброе известие, Синухе, и я благодарю тебя за него, потому 
что я уже
посвящена в жрицы Сехмет и мое красное платье для празднества победы уже готово.
 Однако
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 379
эта египетская болезнь живота мне слишком хорошо знакома, ведь от нее скончался 
мой брат
Эхнатон, фараон, которого я любила сестринской любовью. И за это – да будешь ты 
проклят,
Синухе, проклят во веки веков, и да будет проклята твоя могила и навеки забыто 
твое имя, ибо
ты сделал трон фараона местом для игрищ воров и, учинив поношение для моей 
крови,
осквернил священную кровь царей!
Склонившись перед ней в глубоком поклоне и опустив руки к коленям, я ответил:
– Да будет по слову твоему!
И я покинул ее покои, а царевна велела рабам вымыть пол, где я прошел, до 
самого входа
в Золотой дворец.
4
Тем временем тело фараона Тутанхамона было приуготовлено для вечного
противостояния смерти, и Эйе распорядился, чтобы жрецы побыстрее препроводили 
его в
вечную гробницу, вырубленную в западной скале в Долине царей: вместе с ним туда
отправились многочисленные дары, но сокровищ среди них было мало, ибо Эйе 
присвоил
значительную их часть, так что усыпальница Тутанхамона была просто жалка по 
сравнению с
гробницами великих фараонов, и в смерти он стал еще ничтожнее, чем был при 
жизни,
окруженный игрушками в Золотом дворце. Едва были наложены печати на дверь 
гробницы,
Эйе объявил период траура законченным и распорядился поднять на шестах вдоль 
Аллеи овнов
победные флаги, Хоремхеб же выслал свои колесницы занять площади и перекрестки 
в Фивах.
И напрасно – никто не пытался протестовать против восшествия Эйе на царский 
престол: народ
устал и обессилел – как бык, пог