итал все, и мне стало не до смеха, и вино у меня во рту 
утратило вкус,
потому что Бакетамон писала хеттскому царю так:
«Я дочь фараона, в моих жилах течет священная кровь, и в Египте нет человека,
равного мне по крови. Я слышала, что у тебя много сыновей. Пришли мне одного из
них, чтобы ему стать моим мужем и править вместе со мной в земле Кемет».
Это послание было столь неслыханно, что осторожный Суппилулиума не вдруг 
поверил
ему и отправил в Египет посланника с тайным письмом к Бакетамон, чтобы выяснить 
ее
намерения. Но она подтвердила свое предложение вторым посланием, в котором 
уверяла, что
египетские вельможи поддерживают ее и жрецы Амона тоже. Это убедило 
Суппилулиуму в
искренности ее намерений. Тогда-то он и поспешил заключить мир с Хоремхебом и 
тотчас стал
снаряжать в Египет своего сына Супатту. Было условлено, что Супатту отправится 
из Кадета с
караваном подарков для Бакетамон, и, согласно последней полученной глиняной 
табличке, он
уже был на пути в Египет.
Пока я читал всю эту переписку, Хоремхеб и Эйе бранились. Хоремхеб говорил:
– Вот неблагодарность за все, что я сделал для тебя! За войну, выигранную у 
хеттов, в
которой я столько претерпел! Воистину мне было бы больше пользы от слепой 
собаки, чем от
тебя, если б я поставил ее блюсти мои интересы, пока я отсутствовал. От тебя 
проку как от
сводника, который только вымогает, а девку и не кажет! Воистину, Эйе, в жизни 
не видал
человека дерьмовее тебя! Ох, как я желею о том дне, когда я коснулся твоей 
мерзкой руки и
заключил с тобой соглашение! Зато теперь у меня есть только один выход: 
захватить со своими
головорезами Фивы и сесть на трон самому.
Эйе отвечал:
– Жрецы никогда не позволят этого! И мы же не знаем размеров их заговора, не 
знаем,
многие ли жрецы поддерживают Бакетамон, кто из вельмож вовлечен в него. Народ 
значения не
имеет – это вол, на шею которого накидывают веревку и волокут куда надо. Нет, 
Хоремхеб,
если Супатту явится в Фивы и разобьет горшок с Бакетамон, нашей власти конец, 
мы даже не
сможем остановить его оружием: это означало бы новую войну, а Египет ее сейчас 
не
выдержит, к тому же она погубит и нас и уничтожит все, что мы с таким трудом 
устроили. Это
правда, я был слепой собакой, но такого испокон веку не бывало, и я не мог даже 
вообразить
такое! Синухе, ты должен помочь нам!
– Ради всех богов Египта! – воскликнул я и в изумлении. – Чем я могу помочь? Я 
ведь
только врач и не могу склонить эту безумную женщину к Хоремхебу, даже если 
покопаюсь у
нее в голове!
Хоремхеб ответил:
– Ты уже как-то помог нам, а однажды взявшись за весло, надо грести, хочешь или 
нет.
Поэтому ты должен выехать навстречу к Супатту и позаботиться о том, чтобы до 
Египта он не
добрался. Как ты это сделаешь, мы не знаем и знать не хотим. Скажу лишь, что 
открыто убить
его мы не можем, это будет началом новой войны с хеттами, а я предпочитаю сам 
выбирать
подходящее для войн время.
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 370
Его слова привели меня в ужас: колени мои задрожали и сердце размякло и стало 
как
вода. Заплетающимся языком я возразил:
– Это, конечно, правда, что как-то я вам помог, но сделал я это столько же для 
себя,
сколько и для Египта. А этот царевич не причинил мне никакого зла, и видел я 
его только
однажды – возле твоего шатра в день смерти Азиру. Нет, Хоремхеб, тайным убийцей 
ты меня
не сделаешь, лучше я умру, чем совершу постыдное преступление, и если я 
когда-то напоил
фараона Эхнатона смертью, то поступил так ради него самого тоже, потому что он 
был болен, а
я был его другом.