| |
чения брака с царевной Бакетамон. Слишком
долгие годы он
ждал этого, и мучительное ожидание сделало его вожделение к царственной крови
неистовым.
Вот почему ему было не до подозрений, и хитрости хеттов он не заметил.
Что касается царицы Нефертити, то после смерти супруга и после того, как ее
принудили
поклониться Амону, она отнюдь не смирилась с мыслью, что теперь, лишенная
власти, она
стала просто одной из дам, населяющих женские покои Золотого дворца. Она была
все еще
красива, несмотря на возраст, хоть это была уже не та красота, а очень и очень
потасканная,
чему способствовали усилия многих, и требовавшая непрестанного ухода и
разнообразных
ухищрений для своего поддержания. И все же своей красотой царица привлекла к
себе многих
придворных вельмож из тех, что проводят всю свою жизнь в Золотом дворце при
ничтожном
царе и сами подобны бесполезным трутням. Умом и хитростью Нефертити завоевала
дружбу
царевны Бакетамон и раздула тлевшую в ее сердце природную гордыню в бушующий
пожар,
пожиравший самое седце гордячки и превративший ее наконец почти в безумную.
Бакетамон
столь кичилась своей священной кровью, что не позволяла простому смертному не
только
касаться ее, но даже наступать на ее тень. Всю жизнь она надменно берегла свою
нетронутость,
ибо, по ее мнению, в Египте не было мужа, равного ей по достоинству, раз в ее
жилах текла
кровь великого фараона. Поэтому она миновала обычный брачный возраст, и думаю,
что ее
нетронутость просто ударила ей в голову и сделала ее сердце больным – доброе
брачное ложе
могло бы вполне излечить ее. Ведь она была красива, в горделивая осанка и
надменность
делали ее красоту нечувствительной к годам, и Бакетамон ревниво холила свою
красоту, хотя и
не позволяла рабам дотрагиваться до себя.
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 368
Нефертити как могла раздувала ее гордыню и внушала ей, что она рождена для
великих
дел и что ей суждено спасти Египет от притязаний черни, от рук презренного
захватчика
низкого рождения. Она рассказывала Бакетамон о великом фараоне – царице
Хатшепсут,
которая привязывала царственную бородку, препоясывала чресла львиным хвостом и
правила
Египтом, сидя на престоле фараонов. Вместе они посетили многоцветный скальный
храм
Хатшепсут с белой колоннадой, прошли по миртовым террасам и долго разглядывали
изображения великой царицы, а Нефертити уверяла Бакетамон, что ее красота
похожа на
красоту Великой царицы-фараона.
О Хоремхебе Нефертити говорила много дурного, так что Бакетамон в своей гордыне
стала бояться его: низкорожденный и презренный, он был могучим и рослым, выше
всех
придворных на голову, и царевне была непереносима мысль, что он может взять ее
силой,
овладеть ею как грубый солдат, мужлан и осквернить ее священную кровь. Но
поскольку
сердце человеческое переменчиво и лукаво, я думаю, что она еще прежде
возненавидела
Хоремхеба за то, что его сила и грубость втайне влекли ее, и, когда он совсем
юным появился в
Золотом дворце, она слишком часто засматривалась на него и слишком пылко
волновалась от
его взглядов – хотя, конечно, никогда не признавалась в этом даже себе.
Вот почему Нефертити не составило труда склонить Бакетамон на свою сторону,
когда
война в Сирии подходила к концу, фараон Тутанхамон таял на глазах и затея Эйе и
Хоремхеба
стала вполне очевидной. Не думаю, чтобы Эйе скрывал от Нефертити свои намерения
– ведь
она была его дочь. Поэтому ей было легко вызнать, какую большую игру втайне
ведут Эйе и
Хоремхеб. Но Нефертити ненавидела отца за то, что, использовав ее, он отстранил
ее от всего и
держал затворницей в Золотом дворце как супругу проклятого царя, не позволяя
даже
принимать участие в дворцо
|
|
