| |
авильщика меди, что в квартале бедняков, ибо все
подношения,
полученные мною в Сирии за лечение, я потратил на посмертную жертву Азиру, не
желая
оставлять себе это добро. Для меня оно пахло кровью и не могло меня радовать
или пойти мне
впрок. Так что я оставил Азиру все, что нажил в его земле, и вернулся в Фивы
бедняком.
И все же мера моя еще не была полна, мне предстояло еще одно дело, которого я
не
желал, которого страшился, но избежать не мог, и поэтому не прошло и нескольких
дней, как я
снова должен был покинуть Фивы. Эйе и Хоремхеб напрасно воображали, что, ловко
раскинув
сети, мудро претворяют свой замысел и крепко держат в руках вожделенную власть
– она, эта
власть, неприметно выскользнула из их рук, и судьба Египта вдруг стала зависеть
не от них, а
от коварной женщины. А значит, мне придется еще рассказать о царице Нефертити и
царевне
Бакетамон, прежде чем я завершу свое повествование и обрету покой. Но для
рассказа о них я
начну новый свиток и пусть этот свиток станет последним из написанных мною, и
напишу я его
ради себя, чтобы объяснить самому себе, как могло случиться, что я, рожденный
врачевателем,
стал убийцей.
Свиток пятнадцатый
ХОРЕМХЕБ
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 367
1
По соглашению с Хоремхебом Носитель жезла Эйе готовился возложить на свою
голову
венцы, как только завершится церемония погребения фараона Тутанхамона. Чтобы
приблизить
вожделенную цель, Эйе велел поторопиться с бальзамированием тела Тутанхамона и
прекратил
работы в его гробнице, оставив ее небольшой и весьма скромной по сравнению с
усыпальницами великих фараонов, к тому же он при этом присвоил себе
значительную часть
сокровищ, которые __________Тутанхамон предполагал взять с собой в гробницу.
Однако по тому же
соглашению Эйе обязался склонить царевну Бакетамон к браку с Хоремхебом, чтобы
тот мог
законным образом претендовать на престол по смерти Эйе, хоть и был рожден на
навозе. Эйе
условился с жрецами так: когда завершится положенный срок траура, царевна
Бакетамон
предстанет пред Хоремхебом в образе Сехмет в ее храме, куда он явится для
торжественного
празднования победы, и в том же храме Сехмет Хоремхеб возьмет Бакетамон, дабы
их союз
освятили боги и Хоремхеб сам стал бы божеством. Вот так придумал Эйе с жрецами,
но у
царевны Бакетамон были другие планы, которые она готовила с великим тщанием, и
я знаю,
что на это ее подвигла царица Нефертити, ненавидевшая Хоремхеба и
рассчитывавшая стать
самой влиятельной после Бакетамон дамой в Египте – если план удастся.
А план их был поистине безбожен и ужасен, только злодейское коварство женщины
могло
породить подобный замысел, столь неслыханный, что он чуть было не удался –
именно потому,
что никому такое не могло бы прийти в голову, а если б и пришло, то показалось
бы
невероятным. Только когда все обстоятельства раскрылись, стало понятно, почему
хетты вдруг
расщедрились и не только сами предложили мир, но и с готовностью уступили
Мегиддо и
царство Амурру, а потом согласились на все прочие условия мирного договора.
Хетты ведь
были людьми мудрыми и приберегали в своем колчане еще одну стрелу, о которой ни
Эйе, ни
Хоремхеб не догадывались. Заключая мир и соглашаясь на все условия, хетты были
уверены,
что ничего не теряют. Хоремхебу следовало бы, видя их щедрость, заподозрить
неладное, но
военные триумфы совершенно ослепили его, и к тому же он сам желал мира – для
укрепления
своей власти в Египте и для закл
|
|
