, что всю жизнь провел в подземелье Газы, и научившийся
передвигаться по запутанным переходам без огня. Я спросил его о сирийском 
шпионе, взятом в
плен перед самым концом осады, но он поклялся, что не знает такого, и принялся 
уверять, что
все пленники давным-давно поумирали – после того, как, призвав их раз на допрос,
 Роду
распорядился не давать им пищи и воды. Но я довольно разбираюсь в людях, чтобы 
усомниться
в правдивости слов старика. Поэтому я стал настаивать и пригрозил ему 
наказанием. Тогда он
упал на лицо свое и запричитал:
– Помилуй меня, господин, всю жизнь я верой служил Египту и ради Египта пытал
пленников и отнимал у них еду. Но этот шпион совсем особенный, язык его устроен 
иначе, и
заливается он соловьем. Он сулил мне великое богатство, если я буду кормить его 
и сохраню
ему жизнь до прибытия Хоремхеба, и еще он обещал вернуть мне зрение, потому что 
он тоже
был слепым, и один великий врачеватель вылечил его глаз, и он сказал, что 
приведет меня к
этому великому врачевателю, чтобы тот сделал и меня зрячим и я мог жить в 
городе среди
людей и наслаждаться богатством. Ведь этот пленник уже должен мне больше двух 
миллионов
дебенов золота за хлеб и воду, которые я носил ему. И вот я не сказал ему, что 
осада
закончилась и что Хоремхеб прибыл в Газу, – чтобы он задолжал мне еще больше за 
те хлеб и
воду, которые я буду носить ему каждый день. А он хотел, чтобы я тайком провел 
его к
Хоремхебу, как только тот прибудет, и уверял меня, что его тотчас освободят и 
наградят
золотой цепью. И я верил ему, потому что против его языка нельзя устоять. Но я 
собирался
повести его к Хоремхебу попозже, когда он станет мне должен ровно три миллиона 
дебенов.
Это круглая цифра, и мне легче запомнить ее и удержать в голове.
Пока он говорил, колени мои начали дрожать, а сердце растопилось и сделалось 
как вода в
моей груди, потому что я чувствовал, что знаю, о ком он говорил. Но я взял себя 
в руки и
сказал:
– Старик, такого количества золота нет во всем Египте с Сирией вместе. Из твоих 
слов я
заключаю, что этот человек – большой обманщик и заслуживает примерного 
наказания.
Немедленно веди меня к нему и моли всех своих богов, чтобы с ним не 
приключилось
какого-нибудь несчастья, ибо ты отвечаешь за него своей слепой головой!
Отчаянно воя и взывая к Амону, старик повел меня в дальний конец перехода к 
норе,
которую он завалил камнем, чтобы люди Роду не нашли ее. Осветив факелом эту 
дыру, я
увидел прикованного к стене человека в порванном сирийском платье, с израненной 
спиной и
кожей, свисавшей складками с живота к самым коленям. Одна глазница его была 
пустой, а
другим глазом он моргал и всматривался в меня, прикрываясь рукою от резкого 
света,
причинявшего ему боль после недель пребывания в темноте. Он сказал:
– Ты ли это, господин мой Синухе? Благословен день, приведший тебя ко мне! 
Теперь
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 351
поспеши распорядиться, чтобы сюда привели кузнецов расковать эти цепи, и 
принеси мне
кувшин вина – оно поможет мне забыть о моих страданиях, и еще: вели рабам омыть 
меня и
умастить лучшим маслом, ибо я привык к удобствам и роскоши, а эти грубые камни 
стерли мне
всю кожу на заду! Также я не стану возражать, если ты распорядишься приготовить 
мне мягкое
ложе и прислать парочку девственниц из храма Иштар – как видишь, мой живот 
теперь не
помеха в любовных делах, хоть я за несколько дней успел съесть хлеба на два 
миллиона
дебенов – хочешь верь, хочешь не верь!
– Каптах, Каптах! – простонал я, опускаясь рядом с ним на колени и обнимая его
искусанные крысами плечи. – Ты неисправим! А в Фивах говорили, что ты умер, но 
я не верил
– по-моему, ты не мо