| |
ывал число прибывших, и Хоремхеб не пожелал
произвести
подсчет – это знание было поистине бесполезным, ибо численность Хоремхебовой
рати все
равно была несравнимо меньшей, чем силы хеттов.
Тем не менее сами египетские воины весьма воодушевились, видя свою
многолюдность
посреди пустынных пространств и безоглядно доверяясь Хоремхебу – уповая, что он
спасет их
от врага и разобьет хеттов наголову. Однако, устраивая укрепления, протягивая
между шестами
над песком веревки и ворочая каменные глыбы, они поглядывали на окутанные
облаком пыли
приближающиеся колесницы хеттов, и до них доносились хеттские боевые кличи. И
тогда носы
египтян холодели, и они озирались вокруг, в страхе перед колесницами и их
острыми, как
ножи, резаками.
Но прошла ночь, и хетты не отважились напасть, неуверенные в незнакомой
местности и в
силах Хоремхебова войска. Они расположились лагерем в пустыне, распрягли
лошадей, чтобы
те подкрепились колючим кустарником, и развели костры, так что все ночное
пространство,
насколько хватало глаз, покрылось огнями костров. Однако всю ночь напролет их
легкие
колесницы с разведчиками разъезжали вокруг, убивая дозорных и затевая стычки по
всей линии
укреплений, далеко протянувшихся в обе стороны от центра. Зато по бокам, где
никаких
укреплений возвести не успели, разбойники пустыни и вольные отряды дерзко
наскакивали на
хеттов – накидывали __________на них, пользуясь темнотой, арканы, стаскивали на
землю и завладевали
их повозками и лошадьми, так что немногие разведчики осмеливались отъезжать
далеко от
торной дороги.
Так или иначе, но эта ночь полнилась треском колесниц, предсмертными вскриками,
свистом стрел, бряцанием оружия, и неопытные бойцы пребывали в великом смятении
и
боялись заснуть, Хоремхеб успокаивал их, говоря:
– Ну-ка, ложитесь спать, крысиные дети, спите и отдыхайте, и натрите маслом
ваши
сбитые подошвы! Я сам буду стеречь ваш сон и оберегать вас!
Я тоже не спал. Всю ночь я обходил лагерь и врачевал раны Хоремхебовых
колесничих, а
он подбадривал меня:
– Лечи их, Синухе, употреби все свое искусство, ибо отважнее воинов мир не
видывал и
каждый из них стоит сотни, а то и тысячи этих грязекопателей. Лечи их, потому
что я сердечно
люблю этих головорезов, которые умеют укрощать лошадей и держать поводья в
руках, мне
некем заменить их, и отныне каждому новичку придется самому, в бою, учиться
управляться с
лошадьми и колесницами. Вот почему я готов заплатить тебе по дебену золота за
каждого
поставленного тобою на ноги!
Но я был сильно раздражен всем этим утомительным путешествием по пустыне, хоть
и
проделал его в носилках; горло першило от едкой пыли, и меня злила мысль, что
из-за
дурацкого упрямства Хоремхеба мне придется умереть в руках хеттов, хоть сама
смерть меня
не страшила. Поэтому я сердито ответил ему:
– Оставь свое золото себе или отдай его вон тем горемыкам, пусть они хоть
напоследок
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 338
почувствуют себя богатыми. Завтра нам всем так и так умирать, поскольку ты
заманил нас в эту
ужасную пустыню. И если я лечу этих несчастных, то только ради самого себя, ибо,
по моему
разумению, они единственные во всем войске, кто способен сражаться. Остальные,
и прежде
всего те, что пришли со мной, потеряют голову и кинутся врассыпную, едва
столкнутся нос к
носу с первым же хеттом. Я видал, как они пугаются и вздрагивают от треснувшей
в темноте
ветки, и слышал, как они хором взывают о помощи к египетским богам, когда перед
ними
выпрыгивает вдруг из норы заяц.
|
|
