оставили нас в покое и убрались восвояси. Хотя,
 быть
может, их отход объяснялся вовсе не трепетом, а приказом только разведывать и 
беспокоить
нас, но в бой не вступать.
Во всяком случае, наше преследование хеттов и их бегство чрезвычайно оживили 
пешее
воинство: копейщики кричали им вдогонку и потрясали копьями, а лучники 
бестолково
посылали тучи стрел вслед уносящимся колесницам. Украдкой, однако, все 
посматривали на
пыльное облако на горизонте, клубы которого вздымались подобно стене, но 
ободряли друг
друга напоминанием о Хоремхебе: «Не надо падать духом, его могучая мышца 
охранит нас. Не
надо падать духом, он как сокол ударит хеттов в голову и выклюет им глаза и 
ослепит их!»
Но если все эти люди надеялись отдохнуть, добравшись до Хоремхебова лагеря, то 
они
сильно просчитались, и если они надеялись услышать похвалу своему поспешанию и 
своим
сбитым пустыней ногам, то в этом они просчитались еще больше. Хоремхеб встретил 
нас с
воспаленными от усталости глазами и темным от гнева лицом. Потрясая своей 
золотой плеткой
с пятнами крови и грязи на ней, он прорычал:
– Где вы прохлаждались, навозники? Где вас носило, Сетово отродье? Ну ничего, 
завтра
ваши черепа будут белеть в песке, и меня воистину порадует это зрелище, ибо 
смотреть на вас –
позор для меня! Вы ползете как черепахи! Вы провоняли потом и дерьмом, и мне 
нужно
затыкать нос, стоя рядом с вами! Мои лучшие люди истекают кровью от ран, а мои 
отборные
лошади испускают дух, и все это из-за вас! А теперь отправляйтесь рыть землю, 
люди Египта, и
ройте поглубже ради своего живота. Это занятие точно по вас, навозники, вы с 
рождения
только и делаете, что роетесь в грязи – когда не ковыряете в носу или в заднице 
своими
вонючими пальцами!
И необученное египетское воинство нисколько не оскорбилось его словами, 
напротив –
все возликовали и передавали их со смехом друг другу, и у каждого было чувство, 
что в
Хоремхебе он обрел защитника от пугающего мира пустыни. Они тотчас забыли о 
своих
стертых ногах и пересохших глотках и приступили под руководством Хоремхеба к 
рытью
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 337
глубоких канав, вбиванию шестов между камнями и оплетению их тростниковыми 
веревками, к
перетаскиванию и перекатыванию каменных глыб со склона горы.
Изможденные Хоремхсбовы колесничий выползли из своих нор на склоне и из 
тряпичных
палаток и приковыляли к прибывшим, чтоб предъявить им свои раны и похвастаться 
своими
делами. И не было ни одного, кто, имея силы, не похвалялся бы своими подвигами 
и не внушал
бы мужество землекопам, копейщикам, лучникам и не пробуждал бы в них чувства 
зависти.
Еще утром, завидев вдали надвигавшиеся в облаке пыли полчища хеттов, эти люди 
знали, что
скоро умрут, но прибытие пешего войска воодушевило их, ибо всегда приятнее 
встречать
смерть в шумном обществе, а не в одиночку: колесничих, годных для ратного дела, 
оставалось
не больше пяти сотен – и это из двух с половиной тысяч, которые отправились с 
Хоремхебом!
Кони их спотыкались от утомленения и тыкались мордами в песок.
В этот день в лагерь Хоремхеба шеренга за шеренгой прибывали главные силы, 
большая
часть пешего войска, и каждого вновь прибывшего Хоремхеб отправлял на рытье 
траншей и
возведение укреплений для отражения хеттских колесниц. Отставшим и обессилевшим 
частям
он послал распоряжение подтянуться к лагерю за ночные часы, ибо все, кто 
останется в
пустыне к утру, погибнут страшной смертью, когда колесницы хеттов прорвутся из 
пустыни и
горных проходов. Никто не подсчи