олько народ Египта рассказывал о нем истории, но и сирийцы тоже, 
ибо у них на то
были веские основания.
Так Хоремхеб овладевал поочередно многими складами с водой в Синайской пустыне,
захватывая хеттов врасплох, ибо те никак не могли ожидать его нападения, 
уверенные как в
своих передовых отрядах, разорявших земли Дельты, так и в слабости Египта. К 
тому же их
отряды не были собраны вместе, им пришлось рассредоточить главные силы по 
многим
сирийским городам и селениям в ожидании падения Газы, потому что окрестности 
самой Газы
и скудная пустыня не могли прокормить всего их огромного войска, собранного в 
Сирии для
покорения Египта. Хетты предпочитали основательность в ведении войны и 
приступали к
действиям только когда имели надежную уверенность в своем численном 
превосходстве. Их
военачальники помечали на своих глиняных табличках место всякого выгона, 
источника и
селения в том крае, на который они намеревались напасть. Ради такой уверенности 
они
слишком промешкали с нападением, и удар Хоремхеба был для них полной 
неожиданностью:
еще никто дотоле не осмеливался первым потревожить их, и они были уверены, что 
в Египте не
окажется достаточно боевых колесниц для такого крупного нападения. Так что вид
Хоремхебовых колесниц, вдруг явившихся у сирийского края пустыни, привел хеттов 
в великое
замешательство, и прошло немало времени, пока они разведывали и наводили 
справки о
количестве повозок и о главной цели нападения.
Но об этой цели не знал никто, кроме Хоремхеба. Впрочем, и сам он не вполне
представлял себе ее. Позже он рассказывал мне, что его намерения были, в лучшем 
случае,
разорить хеттские склады с водой в пустыне и спутать планы их наступления, 
выгадывая тем
самым год времени для спокойного обучения воинов и подготовки их к большой 
войне. Но
неожиданный успех вскружил ему голову, и легкая победа опьянила его возничих. 
Поэтому он
как вихрь помчался к Газе, ударил осаждавшим в спину, разбросал их, разрушил их 
осадные
орудия и боевые приспособления и поджег их лагерь. Но прорваться в Газу не смог,
 потому что
осаждавшие, обнаружив малочисленность его отряда, повернули все против него, а 
упрямый и
твердолобый начальник гарнизона Газы не счел нужным открыть ворота, видя перед 
собой
такую сумятицу и неразбериху.
Хоремхеб непременно попал бы в беду, будь у осаждавших достаточно боевых 
колесниц
под рукою, но колесницы хеттов и Азиру были размещены понемногу по всей Сирии,
поскольку для осады Газы они нужны не были и предполагалось дать лошадям отдых 
и
откормить их перед великим походом в Египет. Так что Хоремхеб беспрепятственно 
вернулся в
пустыню и успел еще уничтожить водяные склады вдоль ее сирийского края, прежде 
чем
взбешенные хетты сумели собрать достаточно повозок для погони за ним. 
Осторожные
воители, они не желали рисковать дорогими колесницами: нападая небольшим числом,
 они
хотели быть уверенными в победе и поэтому собирали многочисленный отряд, хотя 
довольно
было и сотни колесниц, чтобы разбить изнуренную долгим переходом и сражением
Хоремхебову рать.
Из такого оборота дела Хоремхеб правильно заключил, что его сокол – с ним, и, 
вспомнив
вдобавок горящий и не сгоравший куст, виденный им когда-то на склоне Синайских 
гор, он
послал своим главным силам, копейщикам и лучникам, приказ двигаться скорым 
походом в
глубь пустыни по одной из проложенных хеттами дорог, вдоль которой были 
заготовлены
тысячи и сотни тысяч глиняных сосудов с водой – достаточный запас для большого 
пешего
войска. Так он вознамерился воевать в пустыне, хотя это место более пригодно 
для боевых
колесниц, составляющих главную с