кого раба. Я был бы сумасшедшим, если б 
двинулся в поход с
необученными отрядами и без боевых колесниц. Не беспокойся, Синухе. Газа 
по-прежнему
наша. Газа – это каменное основание, на котором я воздвигну эту войну. Хетты не 
осмелятся
двинуть в пустыню свои главные силы, пока Газа не будет в их руках, они не 
слишком уверены
в себе на море. А в пустыню я послал своих людей, чтобы они там расшевелили 
разбойников и
вольные отряды. Я совсем не бездеятелен, так что ты напрасно коришь меня в 
своем
нетерпении. До тех пор Египту не угрожает серьезная опасность, пока хетты не 
переправили
свою пехоту через пустыню к Черным землям. Их военное искусство зиждется на
использовании боевых колесниц, но топкое низовье замедляет их движение, и они 
тратят много
времени, перебираясь с одного места на другое, разоряя селения и вытаптывая 
поля. А чем
меньше останется зерна в стране, тем охотнее будут собираться египетские мужи 
под мои стяги
с львиными хвостами – ведь им обещаны меры зерна и пиво!
Со всего Египта стягивались ратники в Мемфис: одни – голодные, утратившие ради 
Атона
дома и семьи, не дорожившие больше жизнью, другие – жаждавшие добычи и 
приключений.
Хоремхеб, не обращая внимания на жрецов, объявил прощение всем, кто участвовал 
в создании
царства Атона на Земле, и освободил всех сосланных в каменоломни, чтобы 
привлечь их к себе
на службу. Так Мемфис скоро стал походить на громадный военный лагерь, в 
котором кипела
бурная жизнь – в увеселительных домах и пивных каждый вечер дрались и уродовали 
друг
друга, а мирные жители прятались в своих жилищах и проводили дни в страхе и 
трепете. Но из
кузниц доносился стук молотов, выковывающих острия для стрел и копий, и столь 
велики были
боязнь и ненависть к хеттам, что даже бедные женщины отдавали свои медные 
украшения для
выделки оружия.
С островов моря и с Крита постоянно прибывали все новые корабли, и ради войны
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 333
Хоремхеб нанимал их и брал к себе на службу все корабельные команды вместе с 
капитанами.
Он прибрал к рукам даже военные суда Крита и склонил их команды служить Египту, 
так что
теперь они бороздили море от одной гавани до другой, не желая возвращаться на 
Крит и даже
не зная, что там творится. Рассказывали, что на острове подняли бунт рабы и что 
город знати на
возвышенном холме пылал целую неделю, как факел, и это было видно далеко в море.
 Но
доподлинно никто не знал, что происходит на Крите, а критским 
болтунам-корабельщикам,
известным всему свету вралям, никто давно не верил. Кто утверждал, что на Крите 
высадились
хетты, но как это могло случиться, если хетты не мореплаватели, я понять не мог.
 Другие
говорили, что с севера приплыли под парусами корабли с неведомым белым народом, 
который
разграбил и разрушил все на Крите и победил критский флот, пока большая его 
часть
сторожила морские пути вдоль сирийских берегов. Но все критяне в один голос 
утверждали,
что произошло это оттого, что критский бог умер. Поэтому они охотно шли на 
египетскую
службу. Другие же их корабли, приплывшие еще раньше к берегам Сирии, нанимались 
служить
Азиру и хеттам.
Так или иначе вся эта неразбериха была выгодна Хоремхебу, ибо на море все 
воевали
против всех в охоте за судами. В Тире восстали против Азиру, а потом те из 
восставших, кто
уцелел, бежали на кораблях в Египет и поступили на службу к Хоремхебу. Так он 
смог
составить флот и набрать опытные корабельные команды, но сколько это могло 
стоить, я не
представлял, потому что строительство боевых кораблей и их оснащение было делом 
дорогим и
требовало больше золота, чем люб