йны. Честно говоря, думаю, что мои воины уже ожидают вас за 
всеми
дверьми с веревками в руках, чтобы связать вас, посадить на корабли и отправить 
к хеттам, как
вы того сами хотите. Это меня очень огорчает, и я просто не понимаю, какая вам 
будет радость
от вашей собственности, которая останется здесь, в моем распоряжении, в то 
время как вы с
выколотыми глазами будете ворочать жернова на хеттских мельницах. Но коли вы 
сами этого
хотите, я сообщу вашу волю своим воинам.
На это они в ужасе закричали, стали цепляться за его колени и, проклиная его,
согласились на все требования. Тогда он утешил их:
– Я потому и призвал вас к себе, что знал о вашей любви к Египту и готовности к 
великим
жертвам ради Египта. Но ведь вы богатейшие люди в нашей земле, и каждый достиг 
этого
благодаря своей сметливости. Так что уверен: скоро вы снова разбогатеете, ибо 
богач всегда
богатеет, даже если временами из него жмут сок. Вы, друзья, для меня – 
драгоценный сад,
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 332
который я сердечно люблю, и если временами я и выжимаю из вас сок, как из плода 
граната,
так что он лопается и зернышки вылетают у меня из-под пальцев, то я, как добрый 
садовник,
никогда не попорчу деревьев, приносящих плоды, и удовольствуюсь лишь сбором 
урожая. К
тому же помните, что я дам вам великую войну, о которой вы и мечтать не могли, 
а в дни
войны человек с порядочным состоянием становится только богаче и наживается тем 
больше,
чем дольше длится война, и ни одна земная сила не может этому помешать, даже 
податная
служба фараона! Так что вам следовало бы благодарить меня. Итак, я отпускаю вас 
по домам со
своим благословением. Идите с миром и прилежно жирейте, как брюхатые самки, раз 
все равно
этому нельзя помешать. Я не буду возражать, если время от времени вы будете 
посылать мне
дополнительные дары: вам следует помнить, что я собираюсь отвоевать обратно 
Сирию, а уж
вам-то понятно, что это значит для Египта и, в конечном счете, лично для вас – 
если я помяну
вас добрым словом в ту пору! Впрочем, можете продолжать вопить, если вам так 
нравится или
так легче, – ваши вопли ласкают мой слух, как звяканье золота!
С этим напутствием Хоремхеб отослал богачей, и они ушли, стеная, причитая и 
разрывая
на себе одежды, но едва они оказались на улице, как тотчас угомонились и 
возбужденно
принялись подсчитывать свои потери и гадать о барышах. Хоремхеб же сказал мне:
– Война – это мой им подарок: отныне __________они могут винить во всех бедах 
хеттов, пока сами
будут обирать народ, так же как фараон свалит на хеттов вину за голод и 
обнищание, которые
принесет с собой война в землю Кемет. Так что, в конечном счете, платить за все 
будет народ:
богачи сдерут с него куда больше, чем ссудят мне, и со временем мне снова 
придется
хорошенько выжать их – так, чтобы жир потек! Мне такой способ нравится больше, 
чем
взимание налога на войну. Если б я стал этим заниматься, народ осыпал бы 
проклятиями мое
имя, а когда я покрываю расходы за счет богачей, люди меня благословляют и 
называют
справедливым. А мне следует сугубо заботиться о своей славе ради того высокого 
положения,
которое я собираюсь занять.
В эти дни земля Дельты уже пылала, охваченная огнем. Отряды хеттов поджигали 
селения
и скармливали посевы своим лошадям. Кучки беженцев, добиравшиеся до Мемфиса,
рассказывали такие ужасные истории о лютости хеттов, что мое сердце наполнялось 
страхом и
колени подгибались. Я умолял Хоремхеба поторопиться, но он отвечал мне, 
безмятежно
улыбаясь:
– Египту следует хорошенько познакомиться с хеттами, чтобы народ осознал, что 
нет
страшнее участи, чем участь хетт