на нас, им нет числа, и свирепость их – бич 
для всех
народов. Они разорят ваши дома, выколют вам глаза, будут насиловать ваших жен и 
уведут в
рабство детей! Хлеб не растет там, где проносятся их колесницы, и земля 
превращается в
пустыню там, куда ступают копыта их лошадей. Поэтому война, которую я объявляю 
им, –
священная война. Это война ради жизни и ради богов земли Кемет, ради ваших 
детей и домов,
и, если все пойдет так, как должно, мы отвоюем обратно Сирию, победив хеттов, и 
богатство
вернется в землю Кемет, вернется былое благоденствие, и каждый будет получать 
свою меру
полной. Довольно чужеземцам осквернять нашу землю, довольно глумиться над 
бессилием
нашего оружия и смеяться над нашей слабостью! Пришло время вернуть военную 
славу земле
Кемет, и я сделаю это. Всякий, кто последует за мной по своей воле – обещаю! – 
получит меру
зерна и свою часть добычи, а добыча будет воистину громадна: те, кто вернутся 
со мной в день
победы, будут богаче, чем они могут вообразить. Того же, кто не захочет 
следовать за мной по
своей воле, придется заставить силою, и ему придется на своем горбу тащить 
поклажу воинов и
подвергаться насмешкам и поношению, не имея притом никакой части в добыче. Вот 
почему я
надеюсь и верю, что каждый мужчина Египта, в котором бьется сердце мужа и 
который в
состоянии держать копье, последует за мной по своей воле. Сегодня мы нуждаемся 
во всем, и
голод следует по пятам за нами, но с победой для нас наступят дни великого 
благоденствия. Те,
кто погибнет, сражаясь за свободу земли Кемет, вступит тотчас на поля 
блаженства, и ему не
придется заботиться о своем теле, ибо о нем позаботятся боги Египта. Но только 
сложив все
наши усилия, мы сможем победить. Женщины Египта! Сплетайте ваши волосы, чтобы 
натянуть
тетивы в луки! С радостью провожайте ваших мужей и сыновей на священную войну!
Мужчины Египта! Перекуйте ваши украшения на наконечники для копий и следуйте за 
мной –
я дам вам войну, которой еще не видел мир! Души великих фараонов встанут, чтобы 
сражаться
на нашей стороне. Все боги Египта, и прежде всего великий Амон, будут сражаться 
вместе с
нами. Мы вышвырнем хеттов из Черных земель, как поток сметает со своего пути 
солому. Мы
отвоюем обратно богатства Сирии и смоем кровью позор Египта. Слушай меня, народ 
страны!
Хоремхеб, Сын сокола, победитель, сказал!
Он замолчал, уронил окровавленные руки и тяжело перевел дух, потому что все это 
время
кричал изо всех сил. Затрубили трубы, воины стали ударять древками копий по 
щитам и гулко
топать. Кое-где среди толпы начали раздаваться крики, постепенно переросшие в 
общий
громкий гомон, так что уже все восторженно, с раскрасневшимися лицами вопили и 
вздымали
руки; наконец рев стал оглушительным, хоть многие из кричавших, я думаю, сами 
не знали,
зачем они кричат. Хоремхеб улыбнулся и взошел на колесницу. Воины расчищали ему 
дорогу,
а восторженно ревущая толпа приветствовала его, сгрудившись по обеим сторонам 
Аллеи
овнов. В эти мгновения я понял, что для народа нет большей радости, как, 
собравшись,
покричать вместе, и не имело значения, по какому поводу, – в общем крике каждый 
чувствовал
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 329
себя сильнее, а дело, ради которого кричали, казалось единственно правым делом. 
Хоремхеб
был очень доволен и горделиво помахивал рукою, приветствуя толпу.
Он направился прямо в гавань, чтобы на своем корабле немедленно отплыть в 
Мемфис,
ибо он и так слишком промешкал в Фивах, а по последним полученным известиям 
лошади
хеттов паслись в самом Танисе. Я взошел на корабль следом за ним и, 
беспрепятственно пройдя
к Хоремхебу, сказал ему:
– Хоре