настежь, и Хоремхеб во главе отборной части войска двинулся 
по Аллее
овнов торжественным ходом совершать жертвоприношение Сехмет. Жрецы к тому 
времени
получили свою долю – каменотесы рьяно тесали камни во всех храмах, дворцах и 
гробницах,
уничтожая на веки вечные проклятое имя фараона Эхнатона. Фараон Тутанхамон тоже 
получил
свою часть – царские мастера строительных работ уже собирались на совет о месте 
будущей
гробницы. И Эйе получил свою часть – десница царя, он управлял землей Кемет, 
ведая
налогами, судом, награждениями и раздачей знаков благоволения. И вот настал 
черед
Хоремхеба, чтобы и ему получить свою часть. Я последовал за ним в храм Сехмет, 
ибо он
непременно хотел показаться мне во всем своем могуществе – наконец он объявлял 
войну, ради
которой употребил столько сил и хитрости и к которой готовился всю свою жизнь.
К его чести должен сказать, что Хоремхеб в эти мгновения своего торжества 
отринул
всякий внешний блеск и пышность и решил впечатлить народ именно простотой 
церемонии.
Поэтому в храм он отправился на обычной колеснице, над головами его лошадей не
раскачивались перья, а колеса не сверкали золотом. Вместо этого по обеим 
сторонам повозки
поблескивали, рассекая воздух, отточенные медные резаки, а его копейщики и 
лучники
вышагивали ровными рядами следом, и удары их голых ног по камням Аллеи овнов 
звучали
гулко и мощно, как накаты волн, бьющихся о скалы, и негры ударяли в такт в 
барабаны,
обтянутые человеческой кожей. Молча и боязливо взирал народ на статную фигуру 
на
колеснице, вознесенную над всеми, и на воинство, лоснящееся от довольства, 
когда вся страна
голодает. Молча наблюдал народ за тем, как Хоремхеб проследовал в храм Сехмет, 
словно
вдруг после праздничной ночи начиная догадываться, что страдания не окончены и 
еще ждут
впереди. Перед святилищем Сехмет Хоремхеб сошел с колесницы и вступил в храм в
сопровождении своих военачальников. Их встречали жрецы, чьи лица, руки и одежды 
были
обрызганы свежей кровью; они повели воинство к изваянию Сехмет. Богиня была 
облачена в
пурпурное одеяние, пропитанное жертвенной кровью и от этого льнувшее к 
каменному телу.
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 328
Каменные груди ее гордо вздымались, и кровь каплями просачивалась сквозь 
пурпурную ткань.
В сумраке храма ее суровая львиная голова, казалось, шевелилась, а глаза из 
драгоценных
камней вперялись как живые в Хоремхеба, когда он, представ перед жертвенником, 
сжимал
ладонями теплые сердца жертв и творил молитву о победе. Жрецы исполняли вокруг 
него
прыжки ликования, наносили себе раны ножами и кричали:
– Вернись победителем Хоремхеб, Сын сокола! Вернись победителем, и богиня 
сойдет к
тебе, живая, и обоймет тебя своею наготою!
Но Хоремхеб сохранял совершенное хладнокровие среди жреческих прыжков и криков:
он с холодным достоинством исполнил все надлежащие церемониальные обряды и 
вышел из
храма. Пока он совершал жертвоприношение, во дворе перед храмом и на площади за
храмовыми воротами собралась великая толпа напуганных горожан, призванных сюда 
звуками
труб. Выйдя из святилища, Хоремхеб воздел окровавленные руки и заговорил, 
обращаясь к
народу:
– Слушай меня, народ земли Кемет! Слушай меня, ибо я, Хоремхеб, Сын сокола, 
своею
рукою дарую победу и бессмертную славу всякому, кто пожелает следовать за мной 
на
священную войну. В этот час боевые колесницы хеттов грохочут в пустыне Синая, 
их
передовые отряды разоряют Нижние земли. Никогда еще земля Кемет не подвергалась 
столь
великой опасности, как ныне, ибо по сравнению с хеттами прошлая власть гиксосов 
была
милосердной и мягкой. Хетты идут