алдой среди нас, а то от смеха мы сгибаемся в три 
погибели, копья
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 313
выпадают из наших рук и мы становимся легкой добычей для черномазых, сарданов и 
«рогов»
Амона.
Слова их устыдили меня, я отбросил кувалду и отправился домой за лекарским
сундучком, чтобы в «Крокодильем хвосте» заняться врачеванием их ран. Три дня и 
три ночи в
Фивах шло сражение, несметное число «крестов» перешло к «рогам», но еще большее 
–
побросало оружие и попряталось в домах, винных кладовых, амбарах и в пустых 
корзинах в
гавани. Однако рабы и носильщики сражались, и из них самыми отважными были люди 
с
тихими голосами; рядом с ними бились те, у кого были отрезаны носы и уши: они 
понимали,
что их-то опознают легко. Три дня и три ночи шло в Фивах сражение, рабы и 
носильщики
поджигали дома и по ночам вели бои при свете пожаров. Жгли и грабили дома и 
негры и
сарданы, без разбору убивавшие всякого, кто попадался им под руку, будь то 
«крест» или
«рог». Их главою и военачальником был тот самый Пепитатон, который в свое время 
избивал
народ на Аллее овнов и перед храмами Амона, но только теперь его имя было 
Пепитамон, и
__________Эйе остановил на нем свой выбор за его особую ученость и высшее 
положение среди
военачальников.
А я, Синухе, перевязывал рабам раны и залечивал проломленные головы носильщиков 
в
«Крокодильем хвосте», Мерит разрывала мою одежду, одежду Каптаха и свою для 
перевязок, а
маленький Тот подносил вино тем, чью боль надо было утишить. Все, кто могли, 
уходили опять
сражаться, но в последний день бои шли лишь в гавани и в квартале бедняков, где 
обученные
военному делу негры и сарданы косили народ, как колосья, так что кровавые ручьи 
стекали по
узким переулкам к каменному причалу, а оттуда – в реку. Никогда еще смерть не 
снимала такой
обильный урожай в земле Кемет, как в эти дни, ибо, если человеку случалось 
упасть и он не мог
подняться, его приканчивали копьем негры или «рога», и так же поступали рабы и 
носильщики
с «рогом», оказавшимся в их власти. Но мне известно не очень много обо всем 
этом, потому что
я перевязывал раны в "Крокодильем хвосте" и не озирался по сторонам. Я делал 
это ради
фараона Эхнатона – так я полагаю, но не могу утверждать с уверенностью, потому 
что человеку
не дано знать свое сердце.
Выбранные рабами и носильщиками в начальники самые дюжие и горластые приходили 
в
"Крокодилий хвост" освежиться вином, пока сражение было еще в разгаре. Они были 
пьяны от
крови и брани, со смехом они похлопывали меня по плечу своими увесистыми 
лапищами и
говорили:
– Мы приготовили для тебя в гавани уютную корзину, Синухе, в ней ты можешь
спрятаться! Ведь ты, наверное, не захочешь висеть сегодня вечером рядом с нами 
на стене вниз
головой? Пора, пора прятаться, Синухе! Какой толк перевязывать раны, если их 
через миг
снова вспорют?
Но я отвечал:
– Я царский врач, и никто не посмеет поднять на меня руку!
Они смеялись еще громче, пили вино кувшинами и шли обратно – сражаться. А потом 
ко
мне приблизился Каптах и сказал:
– Твой дом горит, Синухе, и Мути ранена ножами «рогов», потому что набросилась 
на
них с вальком для стирки, когда они поджигали дом. У __________тебя еще есть 
время облачиться в тонкое
платье и надеть все знаки твоего достоинства, чтобы спастись. Оставь всех этих 
увечных рабов
и грабителей, пойдем со мною во внутренние покои, дабы достойно приготовиться к 
встрече с
военачальниками жреца Эйе. Я вед