чем раньше!
Но Каптах ответил, задрожав всем телом:
– Господин мой, в мои преклонные лета я не хочу более браться за работу, 
которую нужно
делать руками. А ведь эти люди отправили здешних вельмож ворочать жернова на 
мельницах и
бьют их там палками, а их знатные жены и дочери обслуживают рабов и носильщиков 
в
увеселительных домах. И ничего доброго в этом нет, одно зло. Ах, господин мой 
Синухе, не
принуждай меня идти этой дорогой, ибо, думая о ней, я вспоминаю о Темных 
Чертогах, куда я
последовал когда-то за тобой, – и пусть я поклялся никогда не упоминать об этом,
 теперь я буду
говорить, потому что должен! Мой господин, ты снова хочешь вступить в лабиринт, 
не ведая,
что тебя ждет там, и, быть может, если вступишь, встретишь там все то же – 
растленное
чудовище и зловонную смерть. Ведь если судить по тому, чему мы стали 
свидетелями, этот бог
фараона Эхнатона такой же лютый, как и критский бог, и заставляет лучших и 
самых
одаренных людей Египта прыгать перед его рогами, а потом ведет их в Темные 
Чертоги, откуда
никто не возвращался, но они все равно идут, с радостным ликованием, уповая на 
свое
искусство и надеясь обрести блаженство на Полях Заката. Нет, мой господин, в 
дом Минотавра
я не последую за тобой во второй раз!
Каптах не рыдал и не вопил, как бывало прежде, он говорил с твердостью и 
убеждал меня
оставить эту затею. Под конец он сказал:
– Если ты не думаешь о себе и обо мне, подумай хотя бы о Мерит и маленьком Тоте,

которые любят тебя. Увези их отсюда и спрячь в надежном месте – мельница Амона 
начинает
перемалывать зерно, и их жизнь в опасности!
Но мое исступление ослепляло меня, и его предостережения казались мне глупостью.

Поэтому я с высокомерием отвечал:
– Кто может угрожать женщине и ребенку? В моем доме они в безопасности, потому 
что
Атон победит, он должен победить. Иначе жизнь не стоит того, чтобы жить. Есть 
же у народа
разум. И народу известно, что фараон желает ему только добра. Разве возможно, 
чтобы все
добровольно вернулись в царство страха и тьмы? И Темные Чертоги, о которых ты 
говоришь,
это как раз дом Амона, а не Атона. Горстке подкупленных стражников с 
перепуганными
вельможами не под силу будет свергнуть его, если за него будет стоять весь 
народ!
Каптах ответил:
– Я уже сказал все, что должен был сказать, и не буду повторять. Мне очень 
хочется
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 311
поведать тебе один маленький секрет, язык мой прямо-таки горит и чешется, но – 
секрет не
мой, и я удержусь. Может, знание его все равно не подействовало бы на тебя, 
пока ты во власти
безумия. Но не вини меня, господин, если потом ты будешь биться лицом о камни и 
разбивать в
кровь колени от отчаяния. Не вини меня, если чудовище проглотит тебя. В конце 
концов, что
мне – бывшему рабу, у которого нет детей, моя смерть их не опечалит. Что ж, 
господин мой, я
последую за тобой по этому последнему пути, хоть и знаю, что все это напрасно. 
Вступим
вместе в лабиринт – только если позволишь, я прихвачу с собой кувшин с вином, 
как и в тот
раз, мой господин!
С этого дня Каптах начал пить: он пил с утра до вечера и с вечера до утра, но 
среди своего
пьянства он выполнял мое распоряжение и велел своим слугам раздавать в гавани 
оружие возле
синих и красных шестов, а к себе в «Крокодилий хвост» тайно пригласил 
начальников стражи и
щедро одарил их, склоняя к объединению с бедняками против богатых. Впрочем, в 
своих
неумеренных возлияниях Каптах не