есь этот вздор. Поэтому нам особенно приятно, 
что теперь,
видя нас, вы воочию можете убедиться, что мы не какие-то дикари, и многие из 
нас даже умеют
читать и писать. Мы не пожираем сырое мясо и не пьем кровь младенцев, как о нас 
говорят, мы
умеем есть так же, как сирийцы или египтяне. Мы мирный народ и не ищем войны, 
мы
приехали к вам со многими подарками, но не ждем ответных даров, мы хотим лишь 
знаний,
чтобы, обогатившись ими, приобщить наш народ к мудрой учености и высокой 
культуре. К
примеру, нам весьма любопытна манера сарданов управляться с оружием, и мы 
искренне
восхищены вашими изящными, отделанными золотом боевыми колесницами, с которыми 
наши
повозки, тяжелые, неуклюжие и, главное, никак не украшенные, не могут идти ни в 
какое
сравнение. Не придавайте значения всей чепухе, которую плетут митаннийские 
беженцы: в них
говорит одно озлобление, ибо они трусливо бежали из своей страны, побросав все 
свое
имущество. Уверяем вас, что ничего плохого с ними бы не приключилось, если б 
они остались
на месте, мы радушно советуем им возвратиться к себе и жить вместе с нами в 
мире и согласии,
ибо мы не станем держать на них зла за их россказни, понимая их состояние. Но 
пусть поймут и
нас, и вы нас поймите: земля Хатти тесна, а у нас у всех много детей, поскольку 
великий царь
Сиппилулиума горячо любит детей. Для них нужно место, и нам нужны новые 
пастбища для
наших стад; а у Митанни земли много, их женщины рожают по одному ребенку, редко 
– двух.
Но главное – у нас не стало больше сил смотреть на то, как насилие и неправда 
торжествует в
Митанни, и если говорить честно, то митаннийцы сами попросили нас о помощи, так 
что мы
вошли в их страну как освободители, а не как захватчики. Теперь есть много 
места и для нас, и
для наших детей, и для наших стад, и мы не мечтаем о новых завоеваниях – ведь 
мы мирный
народ и нуждались лишь в земле, чтоб всем нам поместиться, и вот теперь мы всем 
довольны!
Они подымали на выпрямленных руках кубки, восхваляя Египет, а женщины с
вожделением смотрели на их мускулистые шеи и зверинные глаза и млели от их 
речей:
– Египет – прекрасная страна, и мы любим ее. Но, может быть, и в нашей стране 
есть
кое-что, чему стоит поучиться. Мы уверены, что наш правитель охотно оплатит 
расходы на
дорогу и пребывание у нас тех высоких гостей, которые благосклонно отнесутся к 
нам и
пожелают лучше узнать наши обычаи. Быть может, царь сверх того наградит их 
ценными
подарками, ибо он особо благоволит к египтянам и нежно любит детей. Раз мы 
заговорили о
детях, то впору заметить, что хоть царь наш и выказывает попечение о том, чтобы 
мы
плодились и размножались, однако прекрасным египтянкам бояться нечего: мы 
отменно сумеем
развлечь их, причем самым изысканным способом, предохраняющим от нежелательной
беременности, – мы потешим их на египетский манер, так же как по-египетски едим 
здесь!
Вот такие они вели речи перед придворными, а еще превозносили красоту Ахетатона,
 так
что все двери перед ними были открыты и ничего от них не утаивали. Однако на 
меня с их
приездом повеяло забытым смертным духом, я вспомнил их неприветливую страну,
насаженных на колья колдунов по обеим сторонам дороги, и, когда они отбыли 
восвояси, я не
опечалился.
Но с ними или без них, Ахетатон перестал быть похож на себя: его жителями 
овладело
какое-то исступление – никогда с такой ненасытностью и безоглядностью не 
предавались здесь
обжорству, питию, утехам и развлечениям, как теперь. Ночи напролет пылали 
факелы перед
домами знати, и дни напролет звучали там музыка и смех. Горячка захватила даже 
прислугу и
рабов, которые напивались допьян