| |
ем все равно – жить или умирать. Мы боимся «рогов» –
они ломают
двери наших домов и избивают наших детей, пока мы работаем. А ты слишком
известен – ты
довольно говорил об Атоне, и на воротнике у тебя этот неприятный знак!
Я отвечал:
– Я не могу обижаться на вас и ваше невежество, и ваши трудности мне понятны.
Идите
тогда к Амону, я слышал, что он исцеляет больных чудодейственным способом.
Они говорили мне:
– Ты смелый человек, Синухе, раз произносишь вслух это имя, не боясь стражников.
Это
правда, Амон исцелил многие мучительные недуги, но его исцеления кратковременны,
а потом
недуг возвращается с новой силой. Мы сами испытали это и поэтому побаиваемся
священных
исцелений, которые к тому же привязывают нас навечно к рогу, а мы такого не
хотим, мы
хотим жить свободно, хотим не бояться за свою жизнь и спокойно заниматься своим
делом. Но
этого-то нам и не дают! Так что прости нас, Синухе, прости, что из страха за
себя и за свои
семьи мы не решаемся приветствовать тебя должным образом, как требует твое
достоинство.
Зато рабы и гаванские носильщики не чинясь шли ко мне со своими раздробленными
в
жерновах пальцами, разбитыми коленями и руками, сломанными свалившимся с
лебедки
грузом. С робостью они спрашивали меня:
– А правда, что этот Атон, которого мы не понимаем, потому что у него нет
изображений,
равняет богатых и бедных и освобождает рабов? Мы тоже хотим лежать на ложах под
расписными потолками, пить вино из золотой посуды и заставлять работать на нас
других! Мы
ведь знаем, что такое уже было, когда богачей усылали в рудники и их жены
просили подаяния
на улицах, а те, у которых прежде не было ничего, в изобилии имели хлеб и вино
и спали под
золотыми потолками. Если такое время уже было, оно ведь может повториться!
Установит ли
Атон снова такой порядок?
Я лечил их пальцы, вправлял вывихнутые руки и ноги, перевязывал колени и
говорил им:
– Воистину не меня спрашивайте об этом, мне об этом ничего не известно – один
фараон
ведает мудрость Атона и Атон лишь ему открывает свой замысел. Я знаю только то,
что Атон
определяет каждому его место, цвет его кожи и язык. Рабы были всегда и всегда
будут, и людям
всегда придется работать своими руками, с этим ничего не поделаешь, и поэтому
пусть каждый
занимается своим делом в соответствии со своим умением. Боюсь, что речи ваши
опасны и
мысли сулят недоброе, и мне не хотелось бы, чтобы вас услышали стражники.
Но они отвечали:
– Мы говорим с тобой откровенно, Синухе, потому что знаем, что ты простая душа
и мухи
не обидишь, вот и нас ты лечишь без всякой платы. И уж точно ты не станешь
объявлять о
наших разговорах. Но ты неправильно нас понял: мы сами понимаем, что люди
должны
работать своими руками, но мы не понимаем другого – почему именно мы родились,
чтобы
быть рабами и наемниками, а все прочие – чтобы пить из золотой посуды в золотых
дворцах!
Вот этого мы не понимаем и хотим, чтобы нам объяснили. Иначе нам не остается
ничего
другого, как думать, что весь этот порядок неправильный и ошибочный и достоин
только
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 291
шакальей могилы. И, может быть, однажды мы ее выроем и отправим в нее всех
богачей,
вельмож и тех, кто сейчас бьет нас палками!
Их наглость просто ошеломила меня, но в ней была правда, и я тщетно ломал
голову, ища
достойный ответ – всей моей учености не хватило для него, и поэтому я только
сказал:
– Человек – раб, если чувствует себя рабом. На самом деле в душе каждый человек
свободен.
На это они ответили, усмехаясь:
|
|
