раны, оказавшейся, впрочем, легкой и скоро
зажившей. Так мне довелось увидеть обоих злоумышленников: голова одного была 
выбрита и
лицо лоснилось от священного масла, а у другого были отрезаны уши за какое-то 
постыдное
преступление и он не смел смотреть никому в глаза. Пока стражники вязали их 
свитыми из
тростника веревками, они бешено вырывались, выкрикивая страшные проклятия во 
имя Амона,
и не хотели замолчать, хоть стражники били их по губам синими древками копий 
так, что по
лицам их текла кровь. Нет сомнений, что жрецы чародейством сделали их 
нечувствительными к
боли.
Этот случай был поистине грозным – никто доселе не слышал, чтобы простой 
смертный
осмеливался открыто поднять руку на священную особу фараона. Если в прежние 
времена
царям и случалось умирать неестественной смертью в Золотом дворце, то это 
происходило от
яда, или, скажем, от тонкого шнура, или, наконец, от удушения подушками – 
следов не
оставалось и убийство возможно было скрыть от народа. Я достаточно прожил в 
Золотом
дворце, чтобы знать, что такое случалось. Бывало и так, что кому-то из фараонов 
вскрывали
преждевременно череп против его воли. Но явно и открыто никто никогда не 
осмеливался
поднять руку на фараона. Скрыть же нынешнее происшествие было невозможно – 
слишком
много было свидетелей, а фараон Эхнатон не был расположен казнить и посылать их 
в рудники,
чтобы заставить все языки замолчать навечно.
Жрецы Амона не замедлили объяснить затем народу и своим приверженцам, что
покушение на незаконного и ложного царя – поступок позволительный и даже 
угодный Амону
и что тот, кто преуспеет в этом деле, заслужит вечную жизнь, даже если тело его 
не сохранится.
А в тайных поучениях они объявляли фараона Эхнатона незаконным царем и так 
делали
возможным для каждого поднять на него руку. На праведного и законного царя, 
разумеется,
поднимать руку было нельзя – осмелившийся на такое был обречен на вечные муки в
бездонных пропастях преисподней и все ужасы, поджидавшие его в пасти Апопа.
Пленники были допрошены в присутствии фараона, но отвечать отказались. Все же
выяснилось, что прибыли они из Фив и с прошлого вечера прятались в саду. Само 
упоминание
Фив указывало на то, кем они посланы. Но они не согласились больше говорить, а 
стали
громогласно взывать к Амону и проклинать фараона, в то время как стража била их 
по губам.
Фараон же, услышав имя отверженного им бога, пришел в такое неистовство, что 
позволил
страже продолжать избиение, пока наконец их лица не были обезображены, а все 
зубы выбиты.
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 281
Пленники тем не менее продолжали взывать к Амону, и фараон велел оставить их в 
покое.
Тогда они в запале прокричали ему:
– Можешь истязать нас, незаконный царь! Можешь ломать нам кости, резать наши 
тела,
сжигать нашу кожу – мы не чувствуем боли!
Их ожесточение было столь велико, что фараон отвернулся, борясь с собой. 
Наконец ему
удалось взять себя в руки, и он устыдился того, что позволили стражникам бить 
их по лицу. Он
сказал:
– Освободите их, они не ведают, что творят.
Но когда стража начала развязывать их веревки, они стали бесноваться еще пуще,
изрыгали проклятия, и пена выступила у них на губах. В один голос они вопили:
– Убей нас, проклятый царь! Ради Амона даруй нам смерть, чтобы нам заслужить 
жизнь
вечную!
Едва они поняли, что фараон намерен освободить их без наказания, они вырвались 
из рук
стражников и, ринувшись через двор к обводной стене, с размаху разбили о нее 
головы, так что
черепа их треснули и через непродолжительное время они скончались. Так велика 
была тайная
власть Амона над душами людей!
После этого случая каждому в Зол