ичками и высоко оценил мое искусство ведения
переговоров, чем несказанно удивил меня, ибо не в его правилах было хвалить 
какие-либо из
моих поступков, напротив – обычно он бывал недоволен мною. Я понял, в чем дело, 
только
когда узнал, что Крит отозвал свои боевые корабли, а это значило, что еще 
немного, и Газа
оказалась бы в руках Азиру, продлись сейчас война – без морской поддержки она 
бы пала, а
пробиваться со своим отрядом к ней по суше Хоремхеб не решался, потому что 
осенью его
воины погибли бы от жажды в пустыне. Вот почему Хоремхеб так превозносил меня и,
 не
мешкая, стал снаряжать многие корабли с воинским подкреплением, провизией и 
оружием для
отправки в Газу.
Пока я находился у Азиру, в Мемфис морем прибыло посольство из Вавилона от царя
Буррабуриаша с богатыми дарами. Я пригласил посла на царский корабль, 
дожидавшийся меня
в Мемфисе, и мы вместе поплыли вверх по реке. Плаванье было весьма приятным, 
ибо посол
оказался почтенным старцем с белою шелковистою бородой, достигавшей груди, и 
знания его
были обширны. Мы беседовали о звездах и печени овна и ни разу не затруднились с 
выбором
тем для беседы, ибо рассуждать о звездах и печени можно бесконечно, нимало не 
исчерпывая
этих великих предметов.
Впрочем, разговаривали мы и о государственных делах, и я заметил, что его очень 
и очень
тревожит возрастающее могущество хеттов. Он сказал, однако, что жрецы Мардука
предсказывают, что власть хеттов будет органичена и не продлится более ста лет 
и что с запада
явятся дикие белые народы, которые уничтожат хеттов и их царство без следа, 
словно того и
вовсе не было. Известие, что власть хеттов продлится сто лет, не слишком 
радовало, ибо в
таком случае мне выпадало жить при них. Удивительным мне показалось и то, что с 
запада
могут явиться какие-то народы, когда на западе, как известно, ничего нет, кроме 
островов в
море! Но приходилось этому верить, раз звезды предсказывали именно так; я сам 
видел и
испытал в Вавилоне столько чудес, что приучился верить звездам больше, чем 
своим
познаниям.
С собой у посла было превосходное вино гор, и мы веселили наши сердца этим 
напитком,
а он рассказывал мне, что на башне Мардука все больше является знамений и 
предвестий,
свидетельствующих о скором конце мирового времени. Мы оба чувствовали, что 
живем на
закате мира, что грядет ночь и неизбежны многие потрясения, многие народы 
сгинут с лица
земли, как сгинул народ Митанни, что старые боги должны умереть, прежде чем 
родятся новые
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 276
боги и начнется новое мировое время. Он с любопытством расспрашивал меня об 
Атоне, качал
головой и поглаживал свою бороду, слушая меня. А я рассказывал, что у Атона нет
изображений и все люди равны перед ним, что тучнеет он не от жертвоприношений, 
а от любви
людей друг к другу, ибо все люди, независимо от языка и цвета кожи, в его 
глазах братья, и
пред его лицом нет различия между бедным и богатым, вельможей __________и рабом.

Вавилонский посол признал, что подобное божество никогда прежде не являло себя 
на
земле и поэтому явление Атона – верный знак приближающегося конца, ибо никогда 
дотоле он
не слыхал о столь опасном и грозном учении! Он сказал, что это учение делает 
верх низом и
наоборот и распахивает настежь все двери, так что, думая об этом, встаешь с ног 
на голову и
начинаешь ходить задом наперед. Его ученость и мудрость повергли меня в 
молчание, ибо он
был родом из Вавилона – колыбели небесной и земной мудрости, и я глубоко чтил 
его и не
хотел, чтобы он презирал меня за глупость. Поэтому я не стал делиться с ним 
своими мыслями
о том, что явление Атона и вера