| |
ему?». Их единственным стремлением было получать знания
в
готовом виде от учителей, а высшим притязанием – попасть в Книгу жизни, чтобы
тотчас
заняться своим ремеслом и продавать полученные знания за золото и серебро.
Больных было так мало, что прошли недели, прежде чем я получил возможность
вскрыть
те три черепа, которые я положил необходимой проверкой своего искусства. Этими
операциями
я снискал себе славу, врачи и ученики превозносили меня за ловкость и твердость
руки. И все
же сам я остался недоволен: руки мои были не столь тверды и искусны, как в
прежние времена.
Да и глаза не так зорки, так что я не смог с былой легкостью и уверенностью
определять
причину болезни и принужден был задавать больному многочисленные вопросы и
проводить
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 245
подробное обследование, чтобы составить мнение о каждом случае. Поэтому
ежедневно я
принимал больных также и у себя дома и пользовал их без всякой платы, ради того
только,
чтобы вернуть своим рукам былую сноровку.
Как бы то ни было, но в Доме Жизни я вскрыл три черепа, один из них – из
сострадания,
потому что больной был неизлечим и мучился от невыносимых болей. Но два других
случая
были интересными и потребовали всего моего умения.
Первым был мужчина, разбивший голову года два назад, упав с кровли, на которой
он
тешился жарким летним днем с чужой женой. Он, упал, убегая от ее мужа, пришел в
чувство
сам, и видимых повреждений у него не было. Однако через некоторое время он
заболел
священной болезнью и страдал от приступов, следовавших друг за другом и
неизменно
сопровождавших всякое винопитие. Видений у него не было, он только кричал
страшным
голосом, лягался, кусал язык и мочился под себя. Он так боялся этих припадков,
что сам хотел
подвергнуться операции и даже просил о ней. Поэтому я согласился вскрыть ему
череп и по
совету врачей из Дома Жизни взял себе в помощники унимателя крови, хоть и не
привык
прибегать к его помощи, а больше доверял собственному искусству. Этот
кровоостановщик
был еще бестолковее и ленивее, чем тот, который умер в Золотом дворце фараона,
как я уже
рассказывал, и в продолжение всей операции только топтался рядом и мешался под
руками,
таким образом бодрствуя и отправляя службу. Несмотря на его присутствие, кровь
то и дело
норовила брызнуть из разреза. Я все же вскрыл всю теменную часть черепа и
обнаружил, что во
многих местах мозг был покрыт старой запекшейся кровью. Чистка заняла довольно
продолжительное время и не могла быть проведена полностью без причинения
больному
повреждений. Приступов священной болезни у него больше не было, потому что на
третий день
после операции он умер, как это обычно и бывает. Однако само вскрытие было
признано в
высшей степени удачным, мое мастерство превозносили, и ученики записывали все,
что я делал
у них на глазах.
Второй случай был несложный – юноша, которого стража подобрала на улице без
сознания – умирающим, обобранным и с проломленной головой. Я как раз находился
в Доме
Жизни, когда стражники принесли его, и я ничего не терял, принимаясь за
операцию, так как
врачи нашли, что он при смерти, и лечить его отказались. Поэтому я постарался
как можно
быстрее вскрыть его пробитый череп, вытащил осколки костей, застрявшие в его
мозгу, и
покрыл отверстие очищенной серебряной пластиной. Он поправился и был жив спустя
две
недели после операции, когда я покидал Фивы, хотя испытывал определенные
трудности
двигая руками, также его ладони и ступни были нечувствительны к прикосновению
пера. Тем
не менее я верил, что со времене
|
|
