мы в закрытой комнате и никто из посететилей 
не может
услышать и донести на нас! Я выкрикиваю его имя, мой господин, ибо он жив и его 
власть еще
более устрашающа, чем когда-либо прежде, и он налагает проклятия на наши дома, 
корабли,
склады, лавки и на этот питейный дом тоже, так что я думаю, будет лучше 
переписать пивную
на имя Мерит, если она не возражает, и я радуюсь и ликую при мысли о том, что 
столь большая
часть твоего имущества записана под разными наименованиями и жрецам не удастся 
как
следует разобраться, на что им налагать проклятия – ведь сборщики налогов не 
разобрались, а
уж они-то подчищают все, лысая голова не так гола, как дом после их посещения! 
– при этом,
упоминая о лысой голове, я ни в коей мере не хотел оскорбить тебя, мой господин,
 ибо только
сию минуту, когда ты изволил снять парик по причине выпитого вина, я заметил, 
что на твоей
голове волосы как будто поредели, но если ты пожелаешь, я предложу тебе 
искуснейшим
образом приготовленное и заговоренное масло для волос, от которого волосы 
растут быстрее и
к тому же кудрявятся, причем масло это будет моим подарком, я отнюдь не буду 
упоминать его
ни в каких счетах, поскольку возьму его в нашей собственной лавке, и у меня 
есть множество
свидетельств его чудесных свойств, хотя не скрою: один человек и утверждал, что 
от втираний
его лысина покрылась густыми и курчавыми волосами наподобие негритянских, так 
что в конце
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 237
концов он принужден был обриться наголо, впрочем, человек это предстал перед 
судьей
пьяным, и мне не пришлось платить из-за его жалобы существенную мзду, во всяком 
случае,
она была куда меньше обычных…
Весь этот вздор Каптах нес, чтобы протянуть время, в надежде, что я переменю 
свое
решение, но, заметив что я не отступлюсь, он сердито выругался, призвал на 
помощь всех
богов, чьи имена он только запомнил во время наших странствий, и сказал:
– Может, бешеная собака укусила тебя, мой господин, или ужалил скорпион? 
Воистину, я
сначала подумал, что ты неудачно пошутил, говоря так несуразно. Ведь твой 
замысел разорит
нас, хотя, быть может, скарабей выручит нас и тут, несмотря ни на что. Но если 
быть честным,
признаюсь, что вид тощих людей мне неприятен и я с большим удовольствием смотрю 
в
другую сторону, чего желаю и тебе, ибо того, чего человек не видит, ему знать 
не обязательно.
Не только ради успокоения совести я раздавал зерно бедным, но и потому, что это 
приносило
мне пользу – благодаря безумным налоговым порядкам нашего фараона. Но что более 
всего
противно мне в твоей затее, так это необходимость отправляться в крайне 
неприятное
путешествие и шлепать там по грязи, и ведь не исключено, что я споткнусь и 
упаду в
какую-нибудь оросительную канаву, так что на твоей совести будет моя 
преждевременная
кончина – я ведь на самом деле старый и усталый человек, члены мои давно 
утратили гибкость,
и я нуждаюсь в мягкой постели, в супах и в жарком, которые готовит Мути, и к 
тому же я
задыхаюсь при ходьбе.
Но я был неумолим:
– Воистину ты стал еще большим вралем, чем был, Каптах: за эти годы ты не 
только не
состарился, но еще и помолодел – твои руки не дрожат, как когда-то, глаза не 
красны, то есть
покраснели только сейчас, от неумеренного питья. А посему я, как врач, 
предписываю тебе эту
неприятную и беспокойную поездку из любви к тебе же, ибо ты слишком тучен, а 
тучность
обременяет сердце и затрудняет дыхание, и я искренне надеюсь, что в этом 
путешествии тебе
удастся похудеть и вернуть себе приличествующий мужчине облик, чтобы мне не 
приходилось
краснеть за своего