, конечно, уменьшает твое состояние, но зато в 
некотором роде
служит порукой безопасного будущего для твоей собственности, ибо опыт 
показывает, что в
тяжелые времена пожары имеют обыкновение разгораться в домах жестокосердных 
богачей и
вельмож и в их зернохранилищах. К тому же, говоря по правде, раздача беднякам 
зерна – дело
выгодное, потому что фараон в своем безумии позволил делать в налогообложении 
скидки с
зерна, розданного неимущим, и я, давая бедняку одну меру, велю ему 
засвидетельствовать
приложением пальцев, что он получил пять мер – ведь бедняки не умеют читать, а 
если б и
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 236
умели, то все равно – были бы столь признательны, что превозносили бы мое имя и 
за одну
меру и, уж наверное, приложили бы свои пальцы под любой нужной мне записью.
Закончив свою речь, Каптах сложил руки на груди и напыжился в ожидании моих
восторженных похвал. Но его слова направили мои мысли в иное русло, и некоторое 
время я
напряженно размышлял. Наконец я спросил:
– Так, значит, у нас в хранилищах много зерна?
Каптах энергично закивал, все еще ожидая признания, но я сказал:
– В таком случае тебе надлежит немедленно отправиться к новопоселенцам,
обрабатывающим ту проклятую землю, и раздать им зерно для посева, так как им 
нечего сеять,
а их зерно покрыто крапинками, точно его обрызгали кровью. Вода спадает, и 
подходит время
вспашки и сева, так что тебе следует поторопиться.
Каптах с жалостью посмотрел на меня, покачал головой и ответил:
– Дорогой господин, не напрягай свою драгоценную голову, раздумывая над 
предметами,
тебе непонятными, позволь это делать мне. А суть сего предмета такова: мы, 
перекупщики
зерна, прежде всего обогатились, ссудив новых поселенцев семенным зерном, так 
как бедность
вынуждала их отдавать по две меры или даже больше, за каждую взятую; если же 
они не могли
заплатить, то мы предлагали им резать скот и взимали долг шкурами. Но когда 
цена на хлеб
возросла, такие условия стали для нас невыгодными из-за незначительности дохода,
 и теперь
нам предпочтительнее, чтобы этой весной как можно больше земли осталось 
порожней – тогда
зерно точно вздорожает еще. Вот почему мы не можем быть столь безумны, чтобы 
раздавать
зерно для посева новым поселенцам – мы нанесем урон собственным интересам. А 
заодно
приобретем врагов в лице всех зерноторговцев.
Но мое решение было твердо, и я сердито сказал:
– Делай, что тебе велят, Каптах! Зерно мое, и сейчас я забочусь не о доходах, а 
о людях,
худых как скелеты, о женщинах, чьи груди висят точно пустые кожаные мешки, о 
детях,
ковыляющих по берегу на кривых ногах, с глазами, облепленными мухами. И я хочу, 
чтобы ты
раздал этим людям все зерно и постарался помочь им его посеять. Я хочу, чтобы 
ты сделал это
ради Атона и ради фараона Эхнатона, которого я люблю. Но не отдавай им зерна 
даром, ибо я
успел заметить, что подарки рождают вялость и злую волю, лень и жадность – 
разве не
получили они уже в дар землю и скот, и все же не преуспели. Можешь поработать 
своей
палкой, Каптах, если в этом будет нужда, но проследи, чтобы все было засеяно и 
собрано. И
когда ты наконец приступишь к ним, чтобы взять обратно свое, то я не разрешаю 
тебе получить
ничего сверх, но только по одной мере за каждую отданную.
При этих моих словах Каптах возопил и принялся рвать на себе одежду, благо ему 
было
не жаль ее – она была вся в винных пятнах, – не забывая причитать:
– Меру за меру, господин?! Безумие! Где же мне тогда воровать, если не от 
твоего
богатства, если не от твоих доходов, которые я умножаю для тебя! Во всем же 
остальном твоя
речь бестолкова и безбожна. Ибо кроме зерноторговцев на меня ополчатся жрецы 
Амона – да,
да, я выкрикиваю его имя, раз уж