| |
шая крупные сделки. Тогда я тоже немедля стал за твой
счет скупать
зерно и в первый же год сумел неплохо нажиться, благо Ам… – то есть я хочу
сказать,
обширные земли оставались невозделанными и незасеянными, как помнишь. Но зерно
тем и
чудесно, что его можно купить и продать еще до того, как разольется река и его
посеют, и еще
чудеснее оно тем, что цена его сказочным образом растет с каждым годом, так что
покупщик
никак не остается в накладе, а, напротив, всегда выигрывает. Вот почему отныне
я не буду
продавать ни зернышка, но буду скупать зерно и складывать в хранилища до тех
пор, пока за
хлебную меру не станут давать меру золота, а это воистину случится, если дела и
дальше будут
идти, как идут. Ибо даже старые и почтеннейшие хлеботорговцы ныне не верят
своим глазам,
стенают в голос и рвут на себе одежды, вспоминая все то зерно, которое они по
глупости
сбыли, в то время как, удержись они от продажи, они многократно увеличили бы
свои доходы.
Каптах внимательно посмотрел на меня, отпил вина и, налив нам с Мерит, серьезно
продолжал:
– Тем не менее никогда не стоит ставить все свое золото на один шар, посему я
равномерно стал распределять и вкладывать твои, мой господин, доходы – играть
сразу
несколькими шарами. А для этого сейчас очень подходящее время – хвала фараону,
за которого
мне уж точно следует возносить благодарственные молитвы, ибо по милости всего,
что он
делает и приказывает делать, и уж конечно по милости этого проклятого податного
обложения
все, кто прежде был не особенно состоятельным, ныне терпит полный крах, теряют
все, чем
владели, и вынуждены продавать свои дома и свое добро за бесценок. К примеру,
те люди,
которые недавно кичились своим платьем и украшениями, теперь распродают суда и
закладывают имущество, и вот так, мой дорогой господин, ты стал владельцем
большего числа
домов в Фивах, чем ты можешь сосчитать, хотя из-за податного обложения все они
числятся
под разными наименованиями, как я уже тебе докладывал. Так что ты весьма богат
теперь, мой
господин, а я – я не клал в свой карман больше, чем прежде, не брал у тебя и
половины того,
что заработал своей распорядительностью, даже и трети не присваивал от всего
добытого, разве
что вознаграждал себя изредка за щепетильность и великую добросовестность и
возносил
хвалы богам за то, что у меня нет ни жены, ни детей, которые бы день и ночь
зудели и пилили
меня, что я не ворую больше – ибо признаюсь, что не встречал человека, воровать
у которого
было бы таким благодарным занятием, как у тебя, мой дорогой и благословенный
господин
Синухе!
Мерит, сидевшая откинувшись на подушки и тихо улыбаясь, громко рассмеялась,
взглянув на мое озадаченное лицо – я тщетно силился взять в толк все то, о чем
говорил Каптах.
А тот продолжал:
– Ты должен учитывать, господин мой, что когда я говорю о доходах и богатстве,
то имею
в виду чистые доходы, то есть то, что остается после уплаты всех налогов. Также
я особо вычел
все подарки, которые вынужден подносить сборщикам налогов из-за нашей сирийской
отчетности, и немало вина я споил им же, чтобы они не слишком буравили глазами
мои
цифры, – и поверь, что кувшинов было порядочное количество, потому что все они
люди
крепкие, дошлые и сильно раздобревшие на своем поприще. Нынешние времена для
сборщиков
наипрекраснейшие, таких они отродясь еще не видывали, и я, по душе сказать, был
бы не прочь
стать сборщиком налогов, если бы не был уже Каптахом, покровителем зерна и
другом
бедняков. Я ведь и правда раздаю время от времени зерно бедным, чтобы они
благословляли
мое имя, – предосторожность всегда предпочтительна, а в неспокойное время лучше
жить в
согласии с бедняками. Эт
|
|
