орейских воинов доносились вопли истерзанных 
женщин.
Но я ожесточил свое сердце, чтобы не слышать эти голоса, потому что любил его, 
несмотря на
его безумие и, может быть, именно ради него, ибо его безумие было прекраснее, 
чем мудрость
других людей.
6
Мне следует еще рассказать о придворных, которые без промедления последовали за
Эхнатоном в Небесный город, ибо они всю жизнь прожили в Золотом дворце фараона 
и считали
своим предназначением находиться возле него, улыбаться, когда он улыбается, и 
хмуриться,
когда он хмурится. Так поступали до них их отцы и отцы их отцов, от которых они
унаследовали придворные должности и почетные звания, которыми гордились, 
ревниво следя
за тем, чьи звания выше. Среди них был царский носитель сандалий, который вряд 
ли хоть раз в
жизни обулся самостоятельно, царский виночерпий, который никогда в жизни не 
давил
виноград, царский пекарь, никогда не видевший, как из муки получается тесто, 
царский
хранитель втираний, царский исполнитель обрезания и множество других должностей,
 а сам я
был царским вскрывателем черепов, но никто не ожидал, что я вскрою череп 
фараона, хотя, в
отличие от всех других, я сумел бы это сделать и, может быть, таким образом 
сохранил бы
фараону жизнь.
Все они прибыли в Ахетатон, веселясь и распевая гимны в честь Атона, прибыли на
украшенных цветами судах, словно на праздник, привезли с собой слуг и множество 
кувшинов
с вином. Они поселились в шатрах на берегу Нила, пили, ели и развлекались, так 
как вода уже
сошла, весна благоухала, воздух был чист, словно молодое вино, а на деревцах 
щебетали птицы
и ворковали голуби. Чтобы обслуживать придворных, требовалось столько слуг и 
рабов, что
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 217
место их размещения напоминало небольшой город, ведь сами они не умели даже 
помыть рук
или смазать лицо благовониями и были беспомощны, как малые дети, которые еще 
только
учатся ходить.
Но они отважно следовали за фараоном, когда он указывал им места для улиц и 
домов, и
рабы несли над их драгоценными головами зонты, защищающие от солнца. Им 
понравилось
строить себе дома, как это делали строители, поскольку и фараон иной раз 
поднимал с земли
кирпич и клал его на другой. Задыхаясь, они тащили кирпичи для поднимающихся 
стен своего
дома и смеялись, расцарапав руки, а высокородные женщины, став на колени, 
месили глину.
Если они были молоды и красивы, они сбрасывали с себя платья, оставляя лишь 
набедренную
повязку, как поступали простые женщины, замешивая тесто.
Но пока они месили глину, рабы должны были держать над ними солнечные зонты, 
чтобы
загар не пристал к их тщательно ухоженным телам, и, немного поработав, они 
уходили, оставив
все в беспорядке, так что строители горько их проклинали и вынимали кирпичи, 
положенные
руками высокородных. Правда, молодых знатных женщин они не кляли, а с 
удовольствием их
разглядывали и шлепали перемазанными глиной руками, притворяясь глупыми, так 
что те
визжали от испуга и удовольствия. Но когда к строителям приходили некрасивые 
придворные
старухи и во имя Атона подбадривали их словами или щипками, восторгаясь их 
мышцами,
гладя перемазанные глиной щеки и вдыхая их потный запах, строители проклинали 
их и, желая
прогнать, роняли им на ноги глиняные кирпичи.
Придворные очень гордились своими строительными занятиями и хвастались ими,
подсчитывая, сколько кирпичей ими положено, они показывали фараону исцарапанные 
руки,
чтобы заслужить его похвалу.
Но, поиграв в строительство, они пресытились этой забавой и, словно дети, 
принялись
копать землю и ухаживать за свои