| |
едить всех наших соседей, что Египет ни при
каких
обстоятельствах не станет воевать.
– А не проще ли продать колесницы Азиру или хеттам, они хорошо платят и за
воинские
колесницы, и за лошадей, насмешливо подхватывал Хоремхеб. – Я понимаю, что тебе
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 215
невыгодно держать порядочное войско, ведь ты топишь в болоте и глине все
богатства Египта.
Так они спорили день за днем, пока Хоремхеб благодаря своему упрямству не
превратился в главного военачальника всех пограничных и сторожевых гарнизонов,
но
вооружать стражников фараон позволил только копьями с деревянными наконечниками,
хотя
количество копий предоставил определить Хоремхебу. Таким образом, Хоремхеб
созвал
начальников стражи со всех концов Египта в Мемфис, находившийся в центре страны,
на
границе обеих земель, и собрался сам туда ехать, но едва он хотел ступить на
палубу военного
корабля, как срочная речная почта доставила ему пачку тревожных писем и
глиняных табличек
из Сирии, так что в сердце Хоремхеба снова проснулась надежда. Эти письма и
таблички
подтверждали, что царь Азиру, услыхав о беспорядках в Фивах, счел время
подходящим и
неожиданно захватил пару соседних с Амореей городов. Одновременно в Мегиддо –
ключе
Сирии – разгорелся бунт, и войска Азиру окружили его стены, за которыми заперся
египетский
гарнизон, прося срочной помощи у фараона. Но Эхнатон сказал:
– Я верю, что у царя Азиру есть серьезные причины для таких действий, он
вспыльчивый
человек, и, может быть, мои послы оскорбили его. Я не стану его осуждать, пока
он не может
оправдать свои поступки. Но кое-что можно сделать, жаль, что не подумал об этом
раньше.
Поскольку в Черной земле растет сейчас город Атона, я должен построить такие
города также и
на Красной земле – в Сирии и в Куше. Честное слово, там надо возвести города
Атона, они
станут центром нашего правления. Мегиддо стоит на перекрестке караванных дорог,
поэтому
там самое подходящее место для нового города, но боюсь, сейчас слишком
беспокойное время
для того, чтобы начинать строительные работы. Мне рассказывали об Иерусалиме,
где ты
возвел храм Атона, когда воевал с хабири, чего я себе никогда не прощу.
Иерусалим, правда,
стоит не в центре Сирии как Мегиддо, а южнее, но я сейчас же примусь за дела и
начну
возводить город Атона в Иерусалиме, так что он станет центральным городом Сирии,
хотя
теперь это всего лишь плохонькое селение.
Услышав это, Хоремхеб сломал свою плетку, бросил ее в ноги фараону, поднялся на
воинский корабль и отправился в Мемфис, чтобы снова организовать сторожевые
гарнизоны.
Но его пребывание в Ахетатоне было полезно тем. что в долгие вечера я смог
наконец спокойно
рассказать ему все, что видел и слышал в Вавилоне, Митанни, стране хеттов и на
Крите. Он
слушал меня молча, время от времени кивая головой, будто в моих рассказах не
было ничего
для него нового, и вертел в руках нож, данный мне хеттским смотрителем порта.
Иногда он
задавал мне детские вопросы, например такие:
– С какой ноги начинают шагать вавилонские воины – с левой, как египетские, или
с
правой, как хеттские?
Или спрашивал:
– Сколько спиц в колесах хеттских воинских колесниц, и укреплены ли они
металлом?
Такие детские вопросы он задавал мне, наверное, потому, что был воином, ведь
воинов
интересуют вещи, не имеющие никакого значения, им, как детям, интересно
сосчитать, сколько
ножек у тысяченожки. Но все то, что я рассказал ему о дорогах, мостах и реках,
он велел
записать для него на память, записывать он велел также все имена, но по этому
поводу я
рекомендовал ему обратиться к Ка
|
|
