ований опасаясь вспышки бунта в Сирии, и поэтому стал 
передвигать
туда войска. После фиванских беспорядков во всем Египте так неистово ненавидели 
негров и
сардан, что каждый, увидев негра или сардана, плевал и растирал плевок ногой.
Но фараон Эхнатон был непоколебим в своих решениях, и Хоремхеб зря потерял 
время в
Ахетатоне. Их разговоры ежедневно проходили одинаково, и я могу о них 
рассказать.
Хоремхеб говорил:
– В Сирии царит серьезный беспорядок, и египетские гарнизоны там слабые. Может 
быть,
Азиру точит злобу на Египет, и я не сомневаюсь, что в удобный момент он 
поднимет открытый
бунт.
Фараон Эхнатон отвечал:
– Ты видел полы в моем дворце, на которых художники как раз сейчас изображают 
на
критский манер летящих уток в тростниках? Кроме того, я не верю, что в Сирии 
может
вспыхнуть бунт, ведь я отправил всем сирийским царям крест жизни. Царь Азиру 
вообще мой
друг, он принял крест и воздвиг в Аморее храм Атона. Ты уже ходил смотреть 
колоннаду Атона
рядом с моим дворцом? Она стоит того, чтобы ее увидеть, хотя колонны для 
скорости делаются
просто из кирпича. Мне, правда, неприятно, что рабы трудятся в каменоломнях, 
добывая
камень для Атона. Что же касается Азиру, то ты напрасно сомневаешься в его 
верности, ибо я
получил от него много глиняных табличек, в которых он с интересом спрашивает о 
всяких
вещах, связанных с Атоном, если хочешь – мои писцы могут тебе их показать, вот 
только
приведем в порядок архив.
Хоремхеб говорил:
– Помочился бы я на его таблички, они такие же дерьмовые и лживые, как он сам. 
Но если
ты всерьез хочешь распустить войска, разреши мне все-таки укрепить приграничные
гарнизоны, ибо южные племена уже и теперь гонят свои стада на наши пастбища в 
земле Куш,
проходя мимо пограничных камней, и сжигают селения наших черных союзников, что 
не
трудно, ибо эти селения построены из соломы.
Эхнатон говорил:
– Я не верю, что они делают это из злобы, бедность гонит их на наши пастбища. 
Пусть
лучше союзники делят свои пастбища с южными племенами, я им тоже пошлю крест 
жизни. Я
не верю и в то, что они нарочно сжигают селения, ведь, как ты сам говоришь, 
выстроенные из
соломы хижины загораются очень легко, и не стоит из-за нескольких пожаров 
осуждать целые
племена. Но если хочешь, усиль пограничные гарнизоны в земле Куш и Сирии, ибо 
твое дело –
заботиться о безопасности страны, только пусть это будут именно пограничные 
гарнизоны.
Хоремхеб говорил:
– Мой безумный друг Эхнатон, ты должен разрешить мне снова создать сторожевые
гарнизоны во всей стране, поскольку отпущенные со службы воины, обнищав, грабят 
дома,
избивают палками хозяев и крадут у землепашцев шкуры, которые приготовлены в 
уплату
подати.
Фараон Эхнатон отвечал поучительно:
– Вот видишь, Хоремхеб, что получается от того, что ты меня не слушаешься. Если 
бы ты
больше говорил своим воинам об Атоне, они бы ничего такого не делали, а теперь 
в сердцах у
них тьма, и следы твоей плетки горят на ягодицах – ведь они не ведают, что 
творят. Ты заметил,
что обе мои дочери уже ходят? Меритатон водит за руки малышку, и у них 
прелестная газель, с
которой они играют. Кроме того, тебе никто не мешает нанимать освобожденных 
воинов в
стражники – держи их хоть по всей стране как сторожевые гарнизоны, только не 
как войско для
войны. По-моему, пора бы уже разбить и выбросить все воинские колесницы, ибо 
недоверие
рождает недоверие, а мы должны у