может поспеть всюду, а если он будет готовить 
других
целителей, они поймут его слова только наполовину и исказят его мысли, каждый в 
меру своего
разумения, и за всю свою жизнь он не успеет воспитать столько учеников, чтобы 
они сумели
излечить все человечество. К тому же есть сердца, которые так почернели, что 
даже его правда
не в силах их исцелить. И Каптах, наверное, сказал бы: «Если бы и настало время,
 когда не
будет ни богатых ни бедных, то всегда останутся умные и глупые, хитрые и 
простодушные. Так
всегда было, и так должно быть. Сильный ставит ногу на шею слабому, хитрый 
крадет кошелек
у глупого и заставляет простодушного работать на себя, ибо человек – хищный 
зверь, и даже
его доброта не безгранична, так что до конца хорош только покойник. Ты же 
видишь, к чему
привела доброта фараона. Ее благословляют лишь речные крокодилы да сытые вороны 
на
крыше храма».
Так фараон Эхнатон говорил со мной, а я говорил со своим сердцем, и сердце мое 
было
слабым и бессильным, пока на пятнадцатый день перед нами не появилась земля, 
которая не
принадлежала никому из высокородных и никому из богов. Золотисто-коричневые 
горы, отойдя
от берега, засинели вдали, земля была незасеяна, и только несколько пастухов, 
живущих в
тростниковых хижинах, пасли стада. Здесь фараон сошел на берег и посвятил эту 
землю Атону,
задумав построить на ней новую столицу – Ахетатон, Небесный город.
Корабли подходили один за другим, фараон собрал строителей и архитекторов, 
указал им
направление главных улиц и места, где должны стоять Золотой дворец и храм Атона,
 а по мере
того как его приближенные следовали за ним, он указывал каждому, где на главной 
улице ему
следует возвести свой дом. Строители отогнали пастухов с овцами и соорудили на 
берегу
причалы. За стенами своего города Эхенатон повелел возвести город строителей, 
где они
получили право в первую очередь построить себе дома из глины – пять улиц с 
севера на юг и
пять – с востока на запад, все дома – одинаковой высоты, во всех – по две 
одинаковые комнаты,
очаг для всех домов – на одном и том же месте, одинаково располагались спальные 
циновки,
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 213
кувшины и всякая посуда, ибо фараон хотел добра и равенства для всех строителей,
 чтобы они
счастливо жили в этом городе и славили имя Атона.
Но они не чтили этого бога. В своем неразумии они горько проклинали его и кляли
фараона, переселившего их из родных городов в пустыню, где не было ни улиц ни 
кабачков, а
лишь выжженная солнцем трава и песок. Ни одна женщина не была довольна своим 
очагом,
каждая, вопреки запрету, хотела разжигать костер за своей хижиной и 
беспрестанно
передвигала кувшины и циновки, а те, у кого было несколько детей, завидовали 
бездетным, так
как у них в доме было больше места. Привыкшие к земляным полам ругали глиняные 
за пыль и
вред для здоровья, а привыкшие к глиняным утверждали, что глина в Ахетатоне не 
такая, как в
других местах, что она несомненно проклята, раз пол трескается от мытья.
К тому же они хотели сажать свои овощи на улице перед домом, как привыкли это 
делать,
и были недовольны участками, которые фараон отвел им за чертой города; они 
жаловались, что
там мало воды, и утверждали, что не в силах носить свои испражнения так далеко. 
Они
натягивали через улицу тростниковые веревки, чтобы сушить одежду после стирки, 
и держали
в комнатах коз, хотя фараон запретил это, оберегая их здоровье и здоровье детей.
 Никогда не
видел я более недовольного и скандального города, чем город строителей в те 
времена, когда
возводилась новая столица фараона. Но надо признаться, что со временем они 
привыкли ко
всем неудобствам, подчинились им