| |
адоел Амон, из-за которого произошло столько разрушений,
к тому
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 200
же они надеялись, что, сокрушив Амона, воины покинут город.
Хоремхеб не стал тратить времени на переговоры со жрецами, а, едва только
рассвело,
созвал всех офицеров и распределил между ними задания. Воины притащили к стенам
храма
пять осадных башен, другие стали таранить ворота, при этом никто даже на
поранился, ибо
осаждавших защищали специально сооруженные навесы, а жрецы и стражи храма,
ожидая
прежней осады, не накипятили воды и не растопили смолы, чтобы лить на
осаждающих. Так и
получилось, что они не смогли отразить нападения, которое, согласно плану,
велось
одновременно с разных сторон, а лишь рассеяли свои силы и понапрасну бегали по
стенам,
народ же во всех дворах стал кричать от страха. Видя, что ворота уже поддаются,
а негры
взбираются на стены, главные жрецы велели трубить отбой и прекратить
сопротивлени, ибо, по
их мнению, Амон получил уже достаточно жертв, а во имя будущих времен надо было
оставить
в живых тех, кто особенно предан ему. Ворота открыли, и по приказу Хоремхеба
воины
выпустили народ, скопившийся в первых дворах. Люди разбегались, призывая на
помощь
Амона, и с радостью возвращались домой, так как их опьянение уже прошло, а
время в тесных
дворах храма на жаре тянулось томительно.
Таким образом Хоремхеб без жертв захватил дворы храма, его хранилища, постройки
для
скота и мастерские. Он взял также Дом Жизни и Дом Смерти и разослал
врачевателей из Дома
Жизни исцелять своими снадобьями больных в городе, но Дом Смерти он не тронул,
так как
этот дом существует вне жизни и там всегда спокойно, что бы ни случилось. Сами
жрецы
вместе со стражниками заперлись внутри большого храма, чтобы стеречь главные
святыни, они
одурманивали стражников, угощая их опьяняющими сластями, чтобы те сражались, не
щадя
жизни и не чувствуя боли.
Побоище в большом храме длилось до вечера, пока все оказывавшие сопротивление с
оружием в руках стражники и жрецы не были убиты, в живых остались только
главные
служители Амона, которые собрались вокруг статуи своего бога в центральном
святилище.
Тогда Хоремхеб приказал трубить отбой, и как только сражение прекратилось,
отправил своих
воинов собирать трупы и сбрасывать их в реку, сам же пошел к жрецам Амона и
сказал им:
– Я не ссорился с Амоном, ибо поклоняюсь Хору, своему соколу. Но мне необходимо
выполнить приказ фараона и свергнуть Амона. Наверное, и вам и мне было бы
приятнее, если
бы в вашем святилище не нашлось его изображения, ведь воины могут его
осквернить, а я вовсе
не хочу быть осквернителем богов, хотя, согласно клятве, должен служить фараону.
Подумайте
о моих словах, я даю вам на это водяную меру времени. Когда она истечет, вы
можете спокойно
уйти, и никто вас не тронет, потому что мне не нужна ваша жизнь.
Жрецам, которые уже приготовились умереть во имя Амона, эта речь понравилась.
Они
оставались в главном святилище за пологом до тех пор, пока вода в водяных часах
не вытекла.
Тогда Хоремхеб сам рванул полог и выпустил жрецов, а когда они вышли, святилище
было
пустое, статуи Амона нигде не было, жрецы раскололи ее на куски и унесли куски
под своими
одеждами, говоря при этом, что чудо свершилось и Амон продолжает жить. После
этого
Хоремхеб велел опечатать все хранилища печатью фараона, а подвалы с золотом и
серебром
опечатал собственноручно. В тот же вечер каменотесы при свете факелов разбили
все статуи
Амона и скололи даже его имя на надписях, ночью Хоремхеб велел очистить площадь
от
трупов и затушить в городе пожар
|
|
