ащищен, и мне достаточно было заплатить 
нескольким
воинам, чтобы они исполнили любую мою просьбу. Но я не знал, чего я хочу, и 
поэтому
отправился домой, сделал все, что можно было сделать для больных, не имея 
снадобий, и
посоветовал жителям бедных кварталов вырыть себе колодцы у берега реки, чтобы 
вода
очистилась, просачиваясь сквозь ил.
На пятый день страх охватил даже офицеров, ибо воины начали осыпать их 
проклятьями,
перестали сбегаться на зов трубы, а повстречавшись на улицах, выхватывали у них 
из рук и
ломали их золотые плетки. Они обращались к Пепитатону, тоже пресыщенному 
разбойной
жизнью воинов и тоскующему по своим кошкам, и умоляли его пойти к фараону, 
рассказать
ему правду, а потом снять с себя воротник царского военачальника. Поэтому на 
пятый день
гонцы фараона пришли в мой дом и позвали Хоремхеба к Эхнатону. Хоремхеб, 
похожий на
разбуженного льва, встал, умылся, оделся и пошел с ними, ломая голову, что 
сказать фараону,
поскольку сегодня покачнулась и власть фараона, и никому не было ведомо, что 
может
случиться завтра. Фараону он сказал:
– Эхнатон, времени мало, мне некогда напоминать тебе о том, что я тебе 
советовал. Но
если хочешь, чтобы все стало по-прежнему, передай мне на три дня свою власть, 
на третий день
я возвращу ее тебе, а ты не допытывайся, что я сделал.
– Ты сокрушишь Амона?
– Честное слово, – отвечал Хоремхеб, – ты безумнее лунатика, но после всего, 
что
случилось, Амон должен пасть, иначе нам не сохранить власть фараона. Поэтому я 
свергну
Амона, но не спрашивай, как я это сделаю.
– Только не причиняй зла его жрецам, – предостерег фараон, – ибо они не ведают, 
что
творят.
Хоремхеб отвечал ему:
– Честное слово, тебе надо бы вскрыть череп, ничто другое тебя, должно быть, не 
излечит,
но раз я прикрыл тебя однажды своим плащом, то послушаюсь и сегодня.
Тогда фараон заплакал и протянул ему на три дня жезл и бич. Как все это 
произошло, я не
видел и знаю только по рассказам Хоремхеба, а он, как всякий воин, любил 
приукрашивать
рассказы своими подробностями. Во всяком случае, он вернулся в город в золотой 
колеснице
фараона и, разъезжая по улицам, стал сзывать воинов, называя их по именам. 
Собрав самых
преданных, он велел протрубить в трубу, приказав остальным собраться вокруг 
стягов с
изображением сокола и львиного хвоста. Всю __________ночь он наводил порядок – 
из воинских казарм
доносился рев и вой, а его подручные изломали целую кучу палок, пока у них не 
устали руки и
они не стали жаловаться, что никогда в жизни так не трудились. Лучших своих 
людей
Хоремхеб отправил наблюдать за порядком на улицах, они привели всех воинов, 
которые не
послушались призыва трубы, и Хоремхеб повелел высечь их, у тех же, чьи руки и 
одежды
оказались в крови, на виду у остальных воинов скатились с плеч головы. К утру 
все отребья
Фив разбежались, словно крысы, ибо каждого пойманного на воровстве или грабеже 
тут же
протыкали копьями. Они разбегались и дрожали, прячась в своих убежищах и срывая 
с себя
символ Атона – крест, боясь, что это может их выдать.
Хоремхеб собрал всех городских строителей, велел им разрушить дома богачей и 
разбить
суда, чтобы иметь дерево, из которого он приказал соорудить тараны, лестницы и 
осадные
башни, так что стук молотков и треск бревен наполнили фиванскую ночь. Сильнее 
всех звуков
слышались возносимые к небу жалобы выпоротых негров и сарданов, но эти голоса 
были
приятны жителям Фив, поэтому они простили Хоремхебу все его деяния и полюбили 
его, ибо
наиболее разумным уже